Конечно, древние Львовяне не опустили рук. Имея такие выгодные для городской жизни, и особенно для развития торговли и промышленности условия, они взялись с рвением к работе. Они хорошо понимали, что для Львова торговля и промышленность — это главное поле деятельности, что от развития этих двух отраслей общественного труда зависит богатство от богатства - величие, важность и могущество Львова. Двое из них были с древнейших времен, как будто предоставлены самой природой — направления львовской торговли Львов — к двум ближайшим морям, к Черному и Балтийскому морю. Ведь приморские порты накапливают товары дальних миров. На Черном море покупатель находил всякие товары восточных стран и на Балтийском в Гданьске ремесленнические изделия со всего Запада.

Тем не менее, в русские времена Львов отделяли и от одного и от другого морей литовские или прусские земли. Для того, чтобы обеспечить свободный проезд купцу, нужно было заключать отдельный договор с Литвой и Тевтонским орденом. Сейчас же разрушены были все эти преграды - Литва присоединилась к Польше (1386), а объединенные силы повалили на земли Крестоносцев и отобрали всю Западную Пруссию (1466). Кроме того, князья Валахии присягнули на верность Ягелле. С тех пор, и в одну и в другую стороны можно было идти по землям владений Его Королевского Величества. Добавьте к этому еще и право склада, и можно понять, какие перспективы открывались для коммерческого развития Львова!

Наиболее важным был путь к Черному морю; тем путем во Львов стекались товары с Востока, а к нему наилучшим способом подходила привилегия права склада. Нужно было себе сделать эти пути как можно выгоднее; нужно было прежде всего получить выгодные условия в Валахии. Так начались переговоры с валахами, пока, наконец, львовяне не направили своих наиболее смелых мужей в Сучаву: Яна Зоммерштайна и Николая Русина и Армянина Янушка, называемым Толмачем (1407). Те послы заключили всеобъемлющий торговый договор с молдавским воеводой Александром, а через два года успешно был подписан подобный договор князем Мирчей, правившим дальней Валахией, то есть Мультянах (Теперешняя Румыния была разделена на Молдову с главным городом Яссами (а перед этим в Сучаве) и Валахию, со столицей в Бухаресте. Ранее Валахией называли оба края, а теперешняя Валахия звалась Мультянами. Таким образом, ни в каком случае нельзя Молдавию и Мультяны рассматривать как одно и то же). Содержанием этих двух доворов было то, что, уплатив небольшую пошлину, которая до Сучавы доходила меньше (6%), а случае дальнейшего путешествия достигало более (10-18%), львовским купцам разрешалось торговать по всей молдовской и мультянской землям всеми товарами, только с некоторыми ограничениями относительно благородных лошадей, воска, серебра и кун. Позже валашские воеводы подтвердили соглашения подписанные Александром и Мирчей и даже распространили их на купцов «всех других городов Его Величества». Вот так львовяне принесли большую пользу не только своему городу, но и всему Государству.

Развивался тогда в пятнадцатом веке, очень оживленное коммерческое движение по всей валашской земле, но в ней всегда лидировали львовские граждане. Передвигались тяжелые армянские возы и немного легче немецкие из Львова, везя шерстяные и бархатные материи, польские и иностранные ткани, Кросненское или литовские полотно и «умное полотно», то есть самое мягкое заграничное, и, наконец, различные виды "крамных товаров". Туда включались: шапки, гетры, ремни, железный плуг, серпы, косы и мечи, оловянные чаши и кувшины. Галичем и Снятином вела дорога через Прут, по которому под Черновцы прибывали на паромах. Из Черновцов наши купцы прибывали в Сучаву. В Сучаве, тогдашней столице Молдавии, львовяне имели и свой торговый дом и свою уютную гостиницу, потому что в том месте был главный склад всяких валашских товаров. Сначала здесь каждый купец выставлял свои товары на продажу, здесь можно было с другой стороны прикупить себе красивого валашского скота, или различные восточные товары: драгоценные камни, корни, текстиль и декоративные кожи. Среди "корней" покупали наиболее всего перец, имбирь, мускатный орех, "греческую кислоту" (лимон), тимьян (ладан), и, наконец, фрукты и вино; а с тканей — шелк и ковры, а из скобяных изделий - седла и другая конная сбруя.

Много купцов останавливалиьс на Сучаве, но гораздо более предприимчивые шли еще дальше. Купцы путешествовали через Яссы и Лопушну в Белгород или Акерман, где Днестр впадает в Черное море. Там, на границе Молдавии у татар можно было найти лучший выбор восточных товаров чем в Сучаве. А кого еще не удовлетворяло татарское посредничество, тот ехал аж в Каффу, генуэзскую колонию в Крыму, господствовавшей во всей черноморской торговле. Чрезвычайно многочисленными и частыми были отношения Львова с Каффой; не один купец и на смертном одре припоминал ее щедрые и мистические храмы. Это была днестровская дорога. Но не каждый купец, который выбрал дорогу за Сучавой выбирал путь по Днестру; многие предпочитали держаться вдоль Дуная. Такой путь вдоль Серета проходил устьям этой реки к Галацу, Браилы и Килии. В тех портовых городах было значительное обилие наземной и морской рыбы, которую во Львове могли люди вкусно приготовить. Бочки из маринованной рыбой, маркированной значком с изображением льва, был продуктом, который пользовался спросом не только в Польше, но и за рубежом. Некоторые купцы отправлялись по наддунайскому поту далее с Галаца на запад к мультянской Тарговицы за воском, а одтуда за серебром в земли Трансильвании. Таких купцов было видать за небольшими горными лошадями, тяжело навьюченными корзинами, проходившими через дикие ущелья Карпат.

Какое движение было тогда во Львове, когда наши купцы со всеми этими вещами возвращались на родину! Особенно рынок был переполнен Львов экскурсии во время двух больших ярмарков, в день Святой Агнессы (21 января) зимой, и Святой Троицы (в июне) летом. Тогда помимо местной шляхты можна было видеть посетителей из разных уголков мира: немцев в роскошных шубах, французов или итальянцев в облегающей одежде - особенно генуэзцев - и торговцев в восточной одежде. То разнообразие толпы в нашем городе Львов придавала ему по-настоящему восточного характера. О Востоке напоминало даже то, что огромны сокровища размещались в ветхих, нередко деревянных киосках, как это происходит и по сей день на знаменитом базаре Стамбула. Даже аптеки и книжные магазины раскладывали свой товар в ярмарочных киосках для продажи.

Ярмарка заканчивалась и Львов возвращался к обычной жизни, но энергичный купец не думал о покое. Он грузил остальные восточные товары на повозку, сгонял скот, скупал зерно и круги воска, выбрал дорогой мех - и выезжал под осень в противоположном направлении, на запад и, прежде всего на север. Во Вроцлав гнались особенно волы, и покупались там нюрнбергские товары, купленные там; в Пруссии, в Торуни или же Гданьске, все вполне можно было обналичить. Взамен поставлялись на продажу сукно из Голландии или Англии и красивые янтарные самородки — одним словом все, что еще раз приносило Балтийском море на своих волнах с запада.

Рассматривая обширную тогдашнюю торговлю Львова, почти невольно ставим себе вопрос о том, являлась ли эта торговля, если учитывать зерна и других отечественных культур, исключительно транзитной? Оперировал ли львовский купец исключительно иностранными ремесленными товарами — или также вывозил изделия отечественной промышленности? Короче говоря, стояла ли за этой группой энергичных львовских купцов также ряды умелых ремесленников? Несомненно львовская торговля носила по большей части транзитный характер, но также не стоит сомневаться, что снабжали ее различные отрасли промышленности, даже те, которых сегодня во Львове уже нет. Были сукновальни, значительно развивалось производство шапок, но особенно расцвел металлообрабатывающая промышленность. Впервые в Польше начали во Львове делать иглы, выливали здесь колокола, и даже пушки - и местные мечники пользовались такой славой, что в нашей родине мастера не считали хорошим, если он не учился во Львове, или в Кракове. Все эти изделия находили большой сбыт в Валахии. Даже ювелирное дело все больше начало развиваться, и когда Львов во времена Казимира, Владислава Опольчика и Ягайла владел своим монетным двором, то не было недостатка в хороших доморощенных чеканщиках. Тогдашние полугроши с небольшим львом, которые чеканились для Руси и для Львова делали наши местные армяне. Все эти массы мастеров в сочетании объединяли в сомкнутые ряды цеховые отношения. Гильдии даже внутри хранили качество изделия, а из вне защищали интересы своего сословия. Во всех важных вопросах на совет созывали цехмистров. Таким образом, не только торговля, но и промышленность замечательно развивалась во Львове уже в средние века. Тогдашний Львов оживлялся промышленностью и торговлей, был богатым и за крепкими стенами хранил свои богатства; отсюда ничего удивительного, что Львов наслаждался своим социальным значением. Позже, шляхта скоса смотрела на горожан и не хотела устанавливать более тесных отношений с ними. Жителям было запрещено покупать недвижимость за пределами Львова, вмешиваться в национальные дела, что стало исключительным правом дворянства. Но в хорошие времена между львовскими горожанами и знатью заключались браки, владельцы деревень мещанского происхождения часто встречаются в тогдашних архивах, а иногда даже горожанин выбранный знатью занимал земские должности на Руси. В делах провинций шляхта не отодвигала мещанство от, а шла с ним рука об руку, о чем свидетельствуют многие детали — наиболее всего известен случай в истории нашей страны под названием Русской Конфедерации. Это произошло в 1464 году. Знатная семья Одровонжей из Спровы, которая в течение многих лет скупила и прибрала к своим рукам самое большое богатство и самые высокие посты на Руси, злоупотребила ними, чтобы угнетать как дворянство, так и горожан Львова. Общие интересы особенно сблизили оба сословия. Тогда дворянства съехалось во Львов на совет и заключает формальный союз с городом - союз равных с равными. Гарантируя в начале документа безупречную верность королю и польской короне «мирные собратья» - шляхта Червеной Руси и львовские горожане обязуются вести борьбу с общим противником в случае будь-то в судебного или вооруженного нападения. В случае вооруженной борьбы все дворянство должно была поспешить под Львов, и в свою очередь общей крепостью союзников город будет «на которую смотри вся земля Русская, как на конечное место побега в случае крайней необходимости». Ни один совет знати не может происходить без участия львовской депутации.

Альянс горожан и дворян вскоре привели к желаемой цели 300 исков, как град посыпались на Одровонжей. Сам король Казимир IV Ягеллон счел необходимым персонально посетить Львов для вынесения судебного решения по делу. В те времена львовяне великолепно поспособствовали победе союзников. Львовская Земля была отдана Одровонжам в залог за определенную суммы, которую одолжили Короне. Это отличалось от привилегий 1389 года, в котором король Ягайло обещал никому этой земли не передавать в оренду, а всегда держать ее в прямой связи с Короной. Шляхта забыла об этой привилегии, но горожане хорошо ее сохранили в архиве - и в теперь, в решающий момент, горожане развернули драгоценный пергамент перед королевским судом. Дело Одровонжей было потеряно — речь шла только о том, чтобы заплатить сумму долга, чтобы избавиться от угнетателей. Дворянство охотно подсобило. Земля Львовская была выкуплена из рук Одровонжей, и львовское староство, главный источник их власти — было значительно урезано в полномочиях - попало в другие руки. Таковым был замечательный результат союза; на будущее гарантировалось на многие века уважение Львовского мещанства по отношению к дворянству, и по сей день хранится в муниципальном архиве замечательный документ Конфедерации, выданный городу шляхтой и обвешанный десятком печатей, как ценное напоминание о силе и важности Львове в Ягеллонской эпохе.

„Краткая История города Львов”

Фридрих Папе

(Книжная Польша, Второе издание, исправленное и дополненное, Львов — Варшава 1924)