1607 - Выше уже упоминалось, что особые привилегии имел только город в стенах, то есть граждане, которые имели недвижимость в пределах этого города. Только среди них выбирали советников, лавников и членов 40 мужей. Город отличался от пригородов так, как старый город Лондон от остальной части данной метрополии торговли. Жители пригородов не могли владеть кабаками и заниматься купечеством, и даже если жителя пригорода принимали в цех как ремесленника и мастера, его положение было иным, чем городского мастера, там они были будто мещане (Pfalburger) в тогдашних немецких городах, или жители посадов в России.

Галицкий пригород заселяли преимущественно эмфитевты на землях, принадлежащих или всему городу, или отдельным мещанам. Они были обязаны платить оброк из этих владений владельцам земель, а кроме того отбывать, как и те, кто уже купил в собственность землю или хижину в предместье, шарварки (повинности), предназначены для поддержания порядка, чистоты и обороны города в стенах. Освобожденными от этой повинности были только те городские граждане, которые имели в пригородах свои поместья, мельницы и пасеки (praedia, sareptae, apisteria). Сначала эти жители пригородов были простыми, убогими людьми, рады уже тому, что нашли у города убежище и легкий заработок, поэтому они охотно выполняли эти повинности. Но со временем их потомки, научившись ремесел и живя в хижинах, унаследованных от родителей, стали считать это делом обременительным, что, будучи ремесленниками, а следовательно и мещанами, они должны из своей недвижимости делать шарварки (повинности), от которых горожане в городе были освобожденными. С этого возникла неприязнь между пригородом и городом Львов, тем более, что совет строго настаивал на выполнении этих повинностей. Споры по этому поводу велись в королевских судах, но город всегда выигрывал, защищаясь и правом собственности на пригородные земли, и потребностью повинностей для содержания стен вокруг города и чистоты в городе. Поэтому обитатели пригорода использовали другое средство: заявили королю Сигизмунду III, что они за свой счет и трудом построят фортификации вокруг Галицкого предместья против врагов края. Король ухватился за это предложение, выдал им привилегию на фортификации, приказал городу способствовать этому и даже прислал инженера - итальянца Аврелио Пассаротти для обмеров и чертежей этих укреплений. Сначала эта крепость должна была занимать огромное пространство, начиная от Волчьей горы над современной бойницей и через Лычаков, Руры, Зеленую, Калечью гору, Познанскую гору, сейчас называемую Турецкими окопами, гору Марии Магдалины за Иезуитским садом до Краковских ворот. Впоследствии, поняв невозможность реализации такого большого укрепления, линию фортификаций сократили от Краковских ворот вне костела Девы Марии [Снежной], под монастырь Бенедиктинок, под нынешний госпиталь сестер милосердия, за нынешней латинской семинарией, за монастырем кармелиток [Босых], через лошадиный рынок, поперек Глинянской и Пекарской улиц до Скалки, то есть места, где теперь казармы гренадеров, оттуда на Калечью гору и дальше так, как в первом проекте. Но и этот план оказался невыполнимым. Совет города зря доказывал королю невозможность выполнения этого замысла, неистовство горожан предместья, подстрекаемых неспокойными заводилами, нехватки средств и сил, поскольку на пригород был лишь немногим больше чем 200 хижин, король хотел иметь большую крепость без затрат, высылал комиссию за комиссией, выдавал рескрипт за рескриптом, и все напрасно. Споры, переписка, совещания, заседания и съезды в этом деле продолжались с 1607 до 1617 года, жители пригорода уже начали было копать рвы, наконец комиссия, состоявшая из архиепископа Прухницкого, воевод Остророга, Жолкевского, Ходкевича, Даниловича и других господ, признала это дело, на осуществление которого нужно было по меньшей мере 1.680.368 злотых, а на самом деле не менее двух миллионов, невозможным и причудливым, потому что для обороны таких крупных укреплений потребовалось бы несколько тысяч человек гарнизона, а город был в состоянии собрать только две тысячи вооруженных людей. Так великий замысел, как это бывает чаще всего, закончился ничем (фасц. 668, книга 1076, С. 717). Но потом, во время правления Владислава IV, как мы увидим в 1635 году, этот проект снова оживет в еще больших масштабах.

С сейма в Варшаве, король Сигизмунд подарил городу в госпиталь святого Духа село Скныливок, состоявшее из четырех дворов (фасц. 195. N57 и 60).

Консул Иоганн Шольц Вольфович записал и обязал каждого владельца своего дома в городе, который теперь N 47, ежегодно на Рождество подавать обед для бедных в госпитале святого Духа и святого Станислава, а именно святого Духа 80 порций мяса, 12 гусей с желтой подливой, 2 полмеры репы с 80 кусочками мяса с солью, булки (similas) за 20 грошей и две бочки пива (scapetas cerevisiae), зато в госпиталь св. Станислава - половину этого всего, под угрозой наказания 10 дукатами (книга 1076, С. 715).

Пивовары, или солодовники, которых в то время было четверо, сложили присягу по своему ремеслу таким образом, что "на солод другого зерна от мещан, кроме пшеницы, не буду принимать, солода гулящим людям, кроме горожан, не буду делать, водочных солодов в пиво не стану добавлять, солод справедливо буду делать и отдавать, в ремесле своем всякую верность и бдительность проявляя" (книга 1076, С. 746). Эта забота магистрата имела две цели: обеспечить гражданам заработок и доходы, помешать завозу чужого пива, а также обеспечить общину добрым и здоровым напитком. Ведь обязанности совета не ограничивались правлением, судопроизводством и наказаниями, он должен способствовать процветанию всего города вообще и успеху отдельных лиц и работников, как мы это уже видели и еще не раз увидим впоследствии. Одним словом, магистрат по отношению к городу и гражданам имел те же обязанности, что и отец в своей семье.

В это время среди советников были и отдельные шляхтичи, принявшие городское право. [Коллегия] 40 мужей предложила, чтобы они покинули правительство, потому что ей казалось, что они, принадлежат от рождения к другому сословию, будут не так упорно бороться за счастье городского люда, как лица из числа этого народа, в конце концов, боялись, чтобы шляхта с временем не заняла целиком и полностью все консульские места (книга 1055, С. 9). Постановили также, что лавником может быть только владелец недвижимости (posessionat), а лонгерами, эдилами, надзирателями дорог, директорами водоснабжения выбирали одного из советников, другого из лавников, а третьего из 40 мужей (книга 1055. С. 10). В этом году восстановили упомянутую под 1604 годом конфедерацию с львовскими землевладельцами и Жидачевским уездом для совместной обороны против тех, кто нарушает общий мир (книга 1141, стеллаж 18 фасц., 1, N 6).

Вот какими были цены некоторых продуктов в этот год: гарнец хорошего вина, который город преподнес в дар архиепископу и послал гетману Жолкевскому - 40 грошей, камень осетрины - 84 грошей, икры - 8 грошей. Шапка, подшитая мехом, для ночного сторожа стоила 9 грошей (книга 1209).

В этом году закончили и посвятили костел Бернардинок на улице Глинянской и второй небольшой костел св. Войцеха на склонах горы Льва, где теперь малая пороховая над селом Вознесения.

В этом году умер львовский русский епископ Гедеон Балабан, что вызвало беспокойство и споры между здешней не-униатскою Русью. Гедеон стал владыкой после своего отца Арсения, и только спор с Лопаткой Осталовским отодвинула на несколько лет его истинное вступление во владение, связанное с этим саном. Поэтому, он стремился, чтобы после его смерти преемником мог быть племянник Иона, а чтобы облегчить ему путь, еще при жизни сделал его монахом, висвятил на Унивского архимандрита (причем Иона принял имя Исайи) и добился для него у короля коадъютории епископства. Но народ, а именно Львовское братство, не хотело об этом и слышать, и, согласившись в 1602 году после долгих процессов с епископом, особенно предостерегло, чтобы Балабаны не имели никакого права на семейную наследственность на епископство, а состоялась каноническая элекция (выборы). И как только Гедеон умер, Исайя силой захватил церковь святого Юра и резиденцию владыки, выбил запертую дверь и захватил церковные драгоценности. Духовенство и братство подали многочисленные протесты против этого в публичных актах, заявив, что не признало и никогда не признает его епископом. Исайя начал остерегаться и использовать разнообразные умеренные и мирные средства, но зря, сопротивления народа ему не удалось преодолеть, хотя за него заступился даже князь Острожский. Следствием этой раздвоенности было то, что архиепископ Ян Замойский, используя свое право назначать русских наместников, о чем шла речь под 1539 годом , ухватился за эту возможность использовать это право на епископа. Когда духовенство и братство выбрали Евстафия Тисаровского, он также порекомендовал его королю, а король, хотя и выдал уже привилегия Исайи, желая укрепить влияние архиепископа на выбор русских епископов, 31 октября 1607 года утвердил Тисаровского на епископстве, и тот, вступив на владычество, взял имя Иеремии (Kron. Staurop., 5. 94-97).