Венская кофейня

Львов, проспект Свободы, 12

Рестораны и кофейни Львова, которые до первой мировой войны представляли весьма специфический местный львовский колорит - на подобии венского, постепенно менялись в 1920-1930 годы под влиянием варшавских привычек. Венское влияние в кофейной культуре Львова, которое шло в ногу с влиянием столицы Австрийской монархии на общественную жизнь столицы Галиции, проявлялось в кофейнях, как нигде в другом месте. Следы той венской старой культуры находятся в описаниях первых самых замечательных кофеен Львова 1840 годов: салоны Вольфа и "Пекельце". В то же время появляется более-менее представительская для Львова на протяжении многих десятилетий кофейня, которая и по сей день сохранила название наиболее отчетливо выражающее эти австрийские влияния: "Венская". Свое историческое название «Венская» сохраняла очень строго, и, когда в 1918 году побеждавшие польские защитники Львова, пытаясь стереть все следы австрийского господства, потребовали от владельца, чтобы тот изменил название заведения, только благодаря вмешательству директора Чоловского, который на каждом шагу защищал львовские традиции, удалось избежать этого.

Поддержке венского стиля во львовских кафе способствовал в значительной степени тот факт, что с незапамятных времен самые элегантные заведения во Львове, впрочем как достаточно большая часть отельного и ресторанного дела были в руках немцев. Так как львовские владельцы кофеен поддерживали в своих помещениях венский "стиль", то львовские завсегдатаи кофеен получали в них и по сей день венское "настроение". Одно и второе сочетались на самом высоком уровне кофейной культуры, выходившей из Вены и переходившей не только на бывшие страны монархии Габсбургов, но и на всю Европу, создавая во всей Центральной Европе кофейни венского типа. «Венская кофейня» делится на три основных типа: кофейни для одиночек, кофейни для больший компаний и «деловые» кафе. Все эти три разновидности во Львове есть. Наиболее характерной среди всех этих типов: кафе для одиночек сохранились во Львове в нетронутом, первоначальном виде. Это кафе находится напротив бывшего австрийского армейского управления. Такое соседство повлияло на характер заведения. Раньше, в довоенные годы и некоторое время после войны, ее немного по-революционному называли "Сецессия". Позже ее переименовали на "Европейская". Но с сегодняшней Европой, с Европой декаданса, кофейня не имеет ничего общего. Кафе является европейским в смысле той старой «европейской» Европы. Его название является выражением не современного великосветского мира, а сентиментальных воспоминаний.

Разные и странные превратности произошли с этим заведением, которое было когда-то кофейней для мелкой буржуазии, а затем, во время войны, неофициальной столовой для офицеров штаба. Осенью и зимой 1918 здесь собирались остатки цесарско-королевской армии: солдаты и офицеры всех рангов и всех национальностей монархии, которых остановила послевоенная суматоха на обратном пути в свои родные края. Они сидели в ожидании в течение нескольких часов, дней и недель, чтобы уладить свои дела по репатриации в здании Командования напротив, и получить возможность вернуться домой. Несколько лет спустя эта кофейня стала одним из самых шумных мест ночной жизни. После того, как кофейню «Центральную» перенесли на другую сторону города, она стала самой типичной кофейней для отшельников, которые сидели там, молча «пожирая» газеты.

Кажется, как будто ее специально для этого создавали. Простенький трезвый интерьер не навязывает какого-либо настроения: он практичный и обыденный. Кафе не претендует на статус праздничного заведения; это заведение принимает каждый день постоянных клиентов, что приносит ему стабильный доход. Таким образом, каждый новый приезжий вызывает здесь всегда немного внимания. Это заведение для бывших австро-венгерских галицких пенсионеров.

Дюжина гостей, которых там в конце дня и в воскресенье утром можно было найти, имеет в общей сложности около тысячи лет. Каждый из них сидит за отдельным столиком. Но, несмотря на эту выраженную изолированность, тихо проходили от столики к столику нити взаимной доброты, определенный дух товарищества, которое выравнивало старые, уже незначительные различия в темпераменте и вкусе. Старые люди находятся в том возрасте, когда они, впервые, как и в детстве, начинают снова быть похожими на себя. Однако, несмотря на это, здесь действовали еще некоторые остатки дистанцирования относительно старых позиций по службе и рангов, которые в моменты приветствия и кратких, мимолетных разговоров с педантичной точностью упоминались. Вот сидит господин статский советник и имперский советник, а вот сидит обычный советник и высший советник, погрузивший глаза в газету, стараясь извлечь из нее экстракт жизнь - духовные калории и витамины, жизненно необходимые на старости лет. А вот старые, а иногда и очень старые господа, с чашечкой чая с молоком или обычным черным чаем, который подавался в венской манере в чайничках из нойзильбера и в маленьких, толстых чашках. И только одной кофейной традиции здесь не хватало: церемонии подношения бесчисленного количества стаканчиков со свежей водой, которую разносили «малыши» в каждом венском заведении, которые всегда и каждую минуту менялись. И еще здесь не хватало за буфетом традиционной златоглавой кассирши в шелковой блузке, со широко выраженным бюстом, с улыбкой, подчеркнутой толстым слоем помады на усталом лице. На прилавке буфета под старомодным навесом, который опирается на деревянные кариатиды, увядает в стакане воды чайная роза — последний знак галантного почтения от одного из постояльцев златокудрой мечте, которая уходит в прошлое. Внешний вид этих постояльцев, впрочем, довольно разнообразный. Здесь можно было увидеть и изысканных мужчин с тщательно ухоженными бакенбардами, и наполненных остатками былой энергии и славы старых сановников в парадных фраках. Здесь и резиновые стоящие воротники с галстуками, которые защелкиваются на шее, и резиновые быстро-свертывающиеся манжеты, которые выступают из-под рукавов и пенсне в металлической оправе, правда, уже без шнурочка, но с колечком под шнурочек. Можно было увидеть черные ботинки, которые надевали на подобии офицерских салонных туфель и ботинки с длинными шнурками, обернутыми несколько раз вокруг ноги в кремовых носки и белыми ленты, беспомощно свисающими из-под тщательно подтянутых штанин.

Но на пороге бильярдной, а по вечерам и на ступенях задней комнаты для игры в карты, появлялись время от времени на несколько минут молодые люди без курток, в одних только жилетах и модных цветных рубашках, внеся легкий спортивный гомон в достойное молчание читальни. Время от времени визжали на повороте шаткие трамваи. Из соседнего зала доходит цоканье шаров, приглушенное бильярдным сукном. К тому же, только шелест карт и сухой треск тростниковых рам для газет прерывал «густое» и «липкое» молчание.

Временами, здесь за некоторыми столиками можно было услышать немецкую речь, точнее, стопроцентный австрийский разговор. Настоящий «швабский» немецкий язык - смягченную речь галицких немцев можно было услышать только в соседней кофейне для одиночек «Севилья» за столиками для постоянных клиентов. Но, «Севилья» - несмотря на симпатичный интерьер, опустела, так и не создав своей новой аутентичной атмосферы. Как и все кафе Львова, "Севилья" также продолжала венские традиции и сохраняла свой австрийских дух.

Экскурсии Львов