Львов во время турецкой войны.

Оливский мир, освобождая Польшу от главного врага, шведов, развязал ей руки в наступательных действиях против Москвы и Казаков. Польская армия за короткое время получила преимущество над обеими этими силами.

Казаки видя, что помощи Москвы им не хватит, решили искать себе более сильного государя. С этой идеей казацкий гетман Петр Дорошенко поддался опасной тогда для всех христианских стран Турции. И так еще раз казаки навлекли нового врага на Польшу. Случилось это в 1665 году и с тех пор до конца семнадцатого века, только с малыми периодами висело на Польше бремя войны с Турцией. И может наша родина под этим бременем и упала, если бы Провидение не прислало нам в ту суровую эпоху героя, защитника и мстителя по имени Ян Собеский.

 Было в этой длинной череде военных лет более страшной минуты чем в 1672 году. На Польском троне восседал дряхлый король Михаил Корибут, страну разрывали разногласия - и тут с мощной армией врывается в Польшу турецкого султана Мухаммед IV. Он направился прямо на Каменец-Подольский, мощную крепость, после захвата которой, он открыл бы себе путь на Польшу. Сам Собеский (который являлся тогда гетманом), когда приехал во Львов во второй половине августа открыто заявил, что Речь Посполитая находится в наибольшей опасности, и что трудно ей будет справиться с «ксерксовыми» полчищами неприятеля. Он оставил 500 солдат под командованием Ильи Ляцкого и приказал упорно защищаться аж до окончательного отражения или перемирия, но посоветовал львовянам отправить своих жен и детей в более безопасное место. Это посеяло страх среди населения, особенно, когда в начале сентября пришло известие, что пал Каменец, и, что султан отдал Львове на разграбление янычарам, в качестве награды за захват Каменца. Самые богатые и просвещенные граждане выезжали из Львова. Уже едва треть населения осталась в городе - и не известно, до чего бы это привело, если бы не смелое выступление Варфоломея Зиморовича, видя повсеместный, известного историка и поэта, который занимал должность бургомистра Львова. Варфоломей Зиморович видя общий побег, приказал закрыть ворота, а затем созвал в согласии с комендантом Львова Ильей Ляцким всех способных носить оружие граждан перед Ратушей Львова (14 сентября). Здесь обратились с горячим словом, бургомистр и комендант, а потом Зиморович призвал всех, кто хочет спасти страну, подойти на право и дать клятву, что они не покинут город Львов. На то время не нашлось никого по левую сторону — присягнули все. Принялись чинить укрепления, которые, к сожалению, не были в хорошем состоянии и считать свои силы. Оказалось, что Львов имеет в своем расположении для обороны 500 солдат, более 1000 вооруженных граждан, и столько же плохо вооруженных крестьян - в общей сложности около 3000 человек. Силы наступающего противника были следующими: 30 000 турок и валахов, 15000 татар и несколько тысяч казаков, - и соответственно в общей сложности не менее 50 000 войска. Примерно 50 орудий вела армия, которую возглавлял Капудан-паша, имея при себе казацкого гетмана Петра Дорошенко.

Уже 20 сентября появилсь в пригороде татарская орда, которую выстрелами из пушек держали на приличном расстоянии от крепостных стен Львова. Так татары бродили в течение четырех дней, заложив свою ставку на городоцком предместье и только пятый день (24 сентября) также показались казачьи и валахские хоругви с крестами. Они обнаружили на окраинах Львова огонь, который командир приказал подложить предыдущей ночи, и собственно как раз вовремя. Казаки обставили пушками холм святого Юра, Святой Марии-Магдалены и Калечью Гору, а за пушками разбили свой лагерь. Правее, на южной стороне Львова, стояли валахи.

В самом конце появились со стороны Лычаковской дороги турецкие полки. Начали наступление янычарские полков, хорошо вооруженные и сверкающие золотом. Далее шли артиллеристы с тяжелыми пушками, которых тянули буйволы, а рядом с ними шли саперы, предназначенные делать подкопы. За гнали рядом стада верблюдов, мулов и ослов, которые тянули оборудование и припасы для лагеря. Наконец, во главе замыкающего поход полка янычар, ехал турецкий полководец в богатом платье и на пышном коне. Рядом с ним несли зеленый флаг и два белых бунчука, перед ним верблюд в золотом чепраке нес на себе книгу Корана. В течение всего дня, 25 сентября разбивали на восточных холмах Львова разноцветные палатки и устанавливали до поздней ночи пушки (палатка капудана-паши стоял первоначально на месте, где сейчас женский монастырь Сакраменток, и только тогда, когда городские пули дали понять туркам, что это слишком близкое место, ставку капудана-паши перенесли на Погулянку) Турки изо всех усилий готовились к осаде, поскольку на призыв сдать город добровольно получили отрицательный ответ. Храбрый Ляцкий, когда вражеский посланник дерзко ему сказал, чтобы тот на обед пригласил татарского хана, с гордостью сказал, что «нету никаких угощений, кроме пороха и пуль для солдат».

Тогда заиграли на следующий день пушки и началась полномасштабная осада (26 сентября). Янычары, несмотря на град пуль взяли монастырь бернардинок (кларисок), а оттуда, особенно из башни монастыря, жестоко обстреливали защитников мужского монастыря бернардинцев. Только гранаты посланные комендантом с башни у арсенала покачнули башню бернардинцев и вынудили янычар отступить. Однако, ночью они вновь заняли прежнее положение. Рев орудий и ночью не прекращался, летающие ядра по 25 фунтов весом, и одна из них - та же самая, которая до сих пор висит на кафедральном соборе, упало с восточной стороны в храм и выкатилось перед алтарем Распятого Спасителя не повредив ничего. На следующий день (27 сентября) еще более ужасный рев потряс воздух, с обеих сторон ударили с пушек примерно полторы тысячи раз. Нашим пришлось отступить с Высокого Замка и монастыря кармелитов на Галицком пригороде Львова.

Из монастыря бернардинок в монастырь бернардинцев турецкие саперы делали подкоп под мину, чтобы порохом высадить часть стен в воздух. Городских послов, которые принесли в дар хлеб, мед и сахар Паша с презрением отослал назад, сказав, что он не нуждается в лакомствах, а только в ключах от города. Комендант Львова поднимал дух унылых горожан.

Более удачным был третий день осады, в канун праздника Святого Михаила (28 сентября). Уже под утро Высокий замок удалось вернуть, потом один из городских пушкарей прицельным огнем заставил замолчать каацкие пушки, установленные на Калечьей Горе, а ночью организовано удачную вылазку. Храбрый офицер Фредерик Мегелин отогнал янычар, подкрадывавшихся под монастырь босых кармелитов и тех, кто работал над минами со стороны монастыря бернардинцев. Также мины заливали водой, в чем помогало само небо, послав бурю с ливневыми дождями вскоре после вылазки Мегелина.

В сам день Святого Михаила (29 сентября) турки, насыпав шанец на месте, где позже появился «Красный монастырь» отцов театинцев так сильно вели пушечный огонь в сторону Доминиканского монастыря, что уже сделали достаточно большой вылом в городских стенах. С другой стороны от женского монастыря бернардинок вновь начали делятся подкопы. Все уже было подготовлено для общего штурма; казалось, было время нашего города сочтены. Уже львовяне почти отчаялись и засомневались в своем спасении - как вдруг во вражеский лагерь приходит спасительное сообщение, что один из трех королевских послов, назначенных на проведения мирного договора с Турцией, наконец прибыл. Им был Франтишек Любовский, волынский каштелян. Сразу прекратился огонь и на том закончилось это четырехдневная, но самая опасная из всех предыдущих осад.

Замки Львова

На самом деле один посол не имел мандата на заключение договора, только менее двух, но поскольку было объявлено приход второго посла, Капудан-паша разрешил приостановить военные действия на два дня. И на самом деле, 30 сентября прибыл второй посол, Ян Шумовский, придворный казначей. Теперь начались переговоры и призвали город, чтобы также Львов прислал своих уполномоченных представителей. Турки потребовали от Львова сто тысяч талеров, и только при серьезном вмешательстве королевских послов удалось снизить сумму выкупа на 20000. Соглашение было заключено 1 октября, а на следующий день (это была собственно воскресенье) вызвались двое бородатых пашей в город для получения этих 80,000 талеров.

Несмотря на наибольшие усилия истощенный город, который покинули наиболее богатые жители, удалось собрать не более 5000 талеров! В качестве гарантии погашения остальной части выкупа, нужно было выдать десятерых заложников. Трудно было сначала склонить кого-нибудь у такой тяжелой для благосостояния города услуге. Но тут опять прекрасный пример бургомистра Зиморовича, который сам был готов подложить свою седую голову под турецкое иго, ободрили молодых. Жертву бургомистра не приняли, нашлись другие — четверо поляков, два армянина, два русина и два еврея. После жалостливого прощания со своими семьями, 4 октября заложники явились в турецкий лагерь, а два дня спустя (6 октября) врага от Львова отошел (судьба заложников отданных в турецкий плен не был завидным. Они много выстрадали, пока Речь Посполитая выплатила за них должную долга - семь лет спустя (1679). Тогда вернулись остальные четверо во Львов; двое умерли в плену, и четверо освободились благодаря своим собственным вмешательствам.

Королевские послы поехали теперь в лагерь султана под Бучачем и здесь заключили мир с Турцией, одним из самых позорных в истории Польши. Украину отдали Дорошенку, Подолию - султану, а кроме того Речь Посполитая обязывалась оплачивать Турции ежегодную дань. Подолье превратилось на четверть века в турецкий пашалык; и сегодня еще видать следы османского владычества в Каменце и Язловце. Бучацкий договор была слишком позорным, чтобы сейм его мог утвердить, уже в первый год дань Турции не платили, а когда в следствии этого султанская армия вступила на польскую землю, Ян Собеский одержал над ней блестящую победу под Хотином. Состоялась битва 10 ноября 1673 года и собственно в тот же день, король Михаил Корибут Вишневецкий закончил свою жизнь в нашем городе Львов на площади Рынок 9 (удавился огурцом), которые сегодня оснащен соответствующей табличкой. Народ сейчас посадил на трон «Хотинского» героя, который победоносно продолжать борьбу с полумесяцем.

В 1674 году шла борьба на Украине, но уже на следующий год, враг снова направил свой главный удар против нашей земли и ее столицы. Под Озерной стали турецкие и татарские войска, а оттуда направился отборный 10-тысячный татарский отряд против короля во Львов. Командовал им сам дядька хана Нуреддина. Король против него имел только 4000 человек, но сумел справиться вместе со своей небольшой армией замечательно. Татарам пересекли дорогу на глинянской дороге, в том месте, где стоит лисинецкая корчма. Там существует плато, которое тянется с востока на запад, а посредине пересекается овраг. Это плато заняла артиллерия и пехота, чье количество увеличили слуги, переодетые в рыцарей; сам Собеский стоял в овраге в засаде. Татары должны были пройти вдоль этой возвышенности рядом с засадой, потому что параллельно с возвышенностью в каком-то километре к северу простирался дубовый лес, который им не дал возможности развиться в ширину. Татары вошли как-бы в ловушку между возвышенностью и лесом; здесь и ударил Ян III всеми силами и за полчаса их разгромил (место битвы видно из Высокого Замка, правее от Знесения в конце горизонта). Они не оказывали никакого сильного сопротивления, потому что уже хорошо зная Собеского не имели вообще желания идти в этот поход. Примерно еще одну милю их преследовали и поздней ночью вернулись победители в осчастливленный город, где королева с дамами опустилась на колени у алтаря в кафедральном соборе Львова, а мужчины дежурили на крепостных валах. окрестности Львова и весь край к западу от Львова был спасен от татарских поджегов.

Позднее в том же году, Ян Собеский дал отпор под Теребовлей, которую защищал Самуэль Хшановский. А на следующий год подписал временный мир под Журавном, победоносно выдержав там осаду в несколько недель. Тем не менее, герой «Креста» не мог остановиться на этом герой креста, поскольку Подолия еще оставалась в руках турок. Отсюда и примирение Яна III с Австрией против Турции, отсюда и его незабываемый поход под Вену и борьба до конца жизни с исламским полумесяцем. В этой борьбе еще одна - третья угроза зависла над Львовом.

Зимой, в начале 1695 года пришла во Львов тревожная новость, что идет огромная орда татар, в которой насчитали по крайней мере, 40 000 солдат. В нашем городе в ту пору находился сам гетман, Станислав Яблоновский, но ему удалось собрать всего 4000 солдат, чтобы защитить город Львов. Городские укрепления были в захудалом состоянии, запас пороха и пуль было немного. Кроме того подготовка велась главным образом к обороне со стороны Глинянской дороги, где обычно татары напали, а между тем они используя замерзшее болото, прошли Збоиска и напали на краковский пригород.

Здесь, при костеле Святого Мартина гетман расставил свои подразделения, чтобы защитить ущелье, ведущее во Львов между горой Высокий Замок и горой Палача. Битва завязалась 11 февраля уже в 8 часов утрао. После трех часов ожесточенных боев татарская орда разбила наших рыцарей. Гетману пришлось вернуться по Сенявщине под костел Святого Казимира.

Здесь, среди узких улиц появилась надежда на новое сопротивление, когда вдруг от храма Святого Войцеха нападает новое татарский отряд и занимает тыл польской армии. Яблоновский, зажатый с двух сторон, отступает к стенам города Львов, откуда граждане приветствуют врагов стрелами. Особенно меткие пули посылал Станислав Зиверт, львовский городской судья и почтмейстер. Под защитой этих пуль гетман вновь перегруппировывает свое войско прямо перед самими Краковскими воротами.

Напротив открытых городских ворот, заблокированных убегающими возами. Проведена последняя отчаянная битва на площади перед храмом Непорочной Девы Марии. Сбоку сражались рыцари, здесь горожане и крестьяне с копьями и даже цепами, там с башен и городских стен грохотали пушки. Было четыре часа дня; закончился с короткой зимний день, затемненный снеговой метелью - татарам пришлось отступать. Ужасным был вид на следующий день на площади Девы Марии; лежали замороженные в снегу трупы с выражением дикого боя на лице. Но татар уже не было во Львове. Испуганные отчаянным сопротивлением они уступили к Дроговыжу. Это было последнее крупное нападение татар.

Не дождался в конечном итоге героических король Ян Собеский конца борьбы с полумесяцем, но только через несколько лет после его смерти, Турция, сломанная победами Собесского и имперско-цесарских генералов, вынуждена была просить мира. В Карловицах над Дунаем Турция отступила императору Венгрию, которую оккупировала когда-то в свои лучшие времена, а Подолию Польше (1699). С тех пор, турецкая опасность и татарская чума перестала существовать для Польши и для Европы.