Сочетание с Польшей принесло молодой столице Руси не только налаживание связей, не только защиту от врагов, но и принятие участия во всех институциях вольностей, которые уже были разработаны на западе. Это принесло ей, прежде всего, Магдебургское право - устройство такого значения, что с него, собственно, начинается жизнь Львова как города.

В древние времена, власть монарха, и, следовательно, полномочий, предоставленных им его должностным лицам, была в Польше, как и везде, абсолютной и безграничной. И только позже каждое определенное сословие получили свои вольности. Делалось это при помощи привилегий, которыми короли и князья добровольно передавали часть своих прав одаренным. Сперва привилегии получило духовенство, потом дворянство, и, наконец, пришла очередь горожан.

После того как татарами было вырезано множество и без того небольшого населения Польше, польские монархи привлекали новых поселенцев из Германии, особенно в города. Но города сначала в Италии, а затем и в Германии получали свои свободы, так что новые поселенцы прибывали только при условии сохранения их прав. Поскольку эти институты городского самоуправления приходили к нам из Германии, где они процветали особенно в Магдебурге, потому мы называем их немецким или Магдебургским правом. В Польше к концу тринадцатого века, немецкое городское право было уже полностью развито, тогда как на Руси, где княжеская власть оставалась довольно самовольной, немецкое право только начинало проникать. Во Львове в русские времена горожание жили под неограниченной властью князя и его чиновников, и только горстка немцев и армян имела частично самоуправление, а именно удельное судопроизводство. Только Казимир Великий даровал Львову немецкое право, то есть полное самоуправление города. С тех пор это поселение было освобождено от княжеского произвола и начинает самостоятельную жизнь - с большой деревни становится городом в правильном смысле этого слова. Это произошло в 1356 году.

Неограниченная власть королевского чиновника или старосты охватывает теперь во Львове только старый русский город - отныне "Подзамче" (Краковский пригород) — над крестьянами на просторных королевских поместьях на Руси. Те же в свою очередь были подчиненными староства — в самом городе Львов экскурсии были только свободные граждане, над которым власть старосты осуществлялась в виде королевского представительства. В остальном они сами управляли, в соответствии с правилами, с которыми познакомимся ближе.

Самым древним известным сановником муниципалитета был судья, называемым войтом (Vogt), от латинского слова advocatus, что значит правовой защитник. Первым войтом был чаще всего тот предприниматель, свободно владеющим немецким правом, который волей князя или короля разграничивший и уладивший новое поселение. Это право назначать войта государи обычно сохраняли себе и впредь. Так было с самого начала и во Львове: войтовство получалось от предоставления монархом. В русские времена правление осуществлялось семейством Штехеров,, начиная с Бертольда Штехера. Только Владислав Опольчик разрешил горожанам свободный выбор войта. Войт в своем окружении имел всегда советников, так называемых лавников, без которых он не мог дать ни одного приговора. Они во Львове изберались с самого начала, с той лишь разницей, что сначала выбирали только шестеро из них, а затем одиннадцать. Львовская лава всегда использовалась высоким уважением; со временем ее полномочия здорово расширили Ягеллоны. Они позволили ей судить не только своих, но и иностранных купцов, а разбойников чинивших злодеяния на дорогах, ловить не только во Львове, но и по всей Руси — полномочия, которые сперва принадлежали старостам. Все города, большие и малые, по всей провинции должны были в случае апелляции обращаться в львовский суд.

Это была судебная власть в городе Львов. Но судебную власть, хотя и не настолько независимую и не столь обширную, имели горожане в русский период. Впервые во времена короля Казимира Львов получил и свою административную власть. Ранее ее исполнял староста — сейчас же городской совет, избранный горожанами ежегодно, который сам среди своих членов назначал бургомистра. Староста только утверждал выбранных и брал у них присягу на верность. После этого они уже сами поддерживали порядок в городе, управляли муниципальной собственностью, собирали налоги. Тогда была даже большая сфера деятельности, чем сейчас, потому что и оборона Львова, за которую в настоящее время отвечают военные, была в ответственности совета. Не заседало, однако, в городском совете, такой большой группы людей, как сегодня. С самом старом составе городского совета было всего шесть членов. И позже ежегодно избирали в совет не более шести человек, но прошлогодних советников, называемые "старыми" советниками, приглашали по важным случаям к участию в управлении.

Однако, иногда случались дела такие новые и необычные, что ни мнения бывших советники, ни лавников не хватало даже принятия решения городским советом. Смотрели в книгу Магдебургского права, которую, как правило, самый первый бургомистр города приносил, также как миссионер евангелие. И в книге права еще не все было предусмотрено. Появлялась необходимость создания совершенно нового закона. В те времена спрашивали уважаемых жителей, особенно цехмистров и даже созывали под ратушу всех горожан вообще, и попросили разрешения. Таким образом, принятый закон назывался вилькюр (Гданский Вилькюр). Эта «городская общественность» исполняла законодательную власть одного города, также как сегодня выполняют сеймы разных земель. Впрочем, Львов имел, как и все тогдашние города самоуправление не только в управлении, но и в законодательстве.

Кроме католиков, в основном немцев, которые в то время составляли мещанство Львова, были еще во Львове, как нам известно армяне, русины, евреи и татары. Принадлежавшим к тем народам король Казимир разрешил, в случае спора, обращаться либо в городской совет, либо использовать свои собственные, основанные на урегулированных древних обычаях, суды - но под контролем муниципальных властей. Таким образом, самоуправление предоставленное Казимиром нашему городу был задумано наиболее благородно и наиболее широко, потому принимал во внимание даже своеобразие различных групп Львова.

Но самоуправление, каким бы обширным он ни был, являлся только одной стороной королевских привилегий. Другой стороной было материальное обеспечение, которым для городов были земли, сборы налогов и пошлин, а, прежде всего коммерческие права. Естественно, так как каждый круг общества, край или коммуна, или даже сообщество, нуждается для выполнения своих полномочий каких-то средств. Город Львов получил от короля Казимира 70 ланов земли в качестве приданого, которые король позже увеличил к сотне. Они занимали область пространства от львовских крепостных стен до настоящих рогаток, со всех сторон вокруг Львова, за исключением севера, который принадлежал к замку. Владислава Ягелло значительно расширил земельные владения Львова, добавляя ему кроме тех ланов до границ соседних сел еще так называемые "пространством". С тех пор владения Львова заняли милю радиусом, от рынка считая на восток, запад и юг. Правда, эти поля Казимира были только "лесами, рощами, лугами и пастбищами», и те области Ягайла только «пустоши», но город мог их выкорчевать, обработать, да и вообще использовать как угодно, приумножая их стоимость. Требовалось оплачивать лишь небольшую плату за аренду в замок, но и то скоро перестало употребляться.

Доходы, которые собрались городом Львове, три имели основные источники. Наиболее важным был налог с домов, который собирали исходя из количества фасадных окон. Таким образом, старые дома во Львове имели мало окон с улицы, как правило, не более трех. Вторым источником доходов для Львова была пропинация, то есть эксклюзивное право на продажу горячительных напитков: пиво, мед, вино и водка, а затем, со времени ее внедрения, то есть, начиная с шестнадцатого века. Только город мог торговать напитками, или тот, кто от него за определенную оплату получал от него разрешение. Наконец, третьим источником дохода были многочисленные платы с окрестностей, как например: торговая пошлина, мостовая пошлина, рогаточный сбор (у городских ворот); далее от городских весов, от воска, который тогда нужно было метить, как сегодня золото - и многие другие. Это были денежные доходы городской кассы - а кроме того, еще была королевская касса, в которую переходили доходы от отдельных королевских привилегий, и предназначавшихся для укрепления и обороны Львова.

Тем не менее, из всех этих дарований, которые Львов получил благодаря щедрости Казимира и Ягелла, ничего так львовяне не ценили как своих торговых прав. Менее за привилегии на ежегодные ярмарки, потому что оные получал каждый городок, но правдивой ценностью для львовского купца являлось право склада города. Оно состояло в том, что каждый покупатель переезжающий через Русь на восток (или наоборот), был вынужден въезжать во Львов и сначала здесь выставлять свой товар на продажу. Только то, что две недели спустя у него не купили во Львове, он не мог везти дальше. Отсюда выходило, что все самые ценные восточные товары получала Польша и соседние западные страны только через львовян, и с другой стороны все лучшее изделия с запада на востоке получали также только через наших купцов. Это не было ничто иное как монополия, или эксклюзивная привилегия восточной торговли, обеспеченная от всяческой иностранной конкуренции. То право существовало еще со времен Людовика Анжуйского, короля Венгрии, но его следующие короли расширили и дополнили так, что ни один другой город в Польше никогда не мог похвастаться таким широким правом склада. Это право являлось для Львова неистощимым источником богатства — реальный доступ к сокровищам Востока. Период королевских привилегий для Львове продлился на самом деле одним столетием, то есть во время Казимира, Людовика и за двух первых Ягеллонов. Однако то, что предоставлено щедрой, отцовской рукой наших королей, было настолько хорошим фундаментом, что на нем могло устоять самое красивое здание, коим был Львов. Особенно могло такое здание устояло, поскольку щедрая королевская рука была к тому же довольно сильной для того, чтобы обеспечить надлежащее исполнение своих привилегий. Королевский староста безнаказанно не смел вторгаться в собственность Львова, или же таможенник не имел права незаконно собирать с купцов пошлины по дороге, или священники или шляхта имеющие недвижимость во Львове уклоняться от городских повинностей. Львовские горожане были как во внешний, так и во внутринних идеальных условиях - потребовалось только приложить энергичного и тщательного труда для достижения наилучших результатов.

„Краткая История города Львов”

Фридрих Папе

(Книжная Польша, Второе издание, исправленное и дополненное, Львов — Варшава 1924)