Вид Львова из Высокого Замка

Львов появился и развивался веками благодаря прежде всего благотворительным физиографическим условиям. Анализируя под этим собственно углом развития Львова, в самом начале его истории находим небольшое пограничное поселение, находящееся на структурной плоскости, которая выступает на границе физиографических контрастов. На этой границе били многочисленные источники, расположенные на уровне контакта меловой непропускаемой подложки и пропускаемого миоценского литотамниевого песчаника.

Это поселение появилось в том месте, где долина Полтви является самой узкой, а точнее вдоль будущей через несколько сотен лет улицы Жолкевской. Над застройкой того первичного поселения взносился деревянный замок, построенный русским князем Львом на Лысой Горе, который несколько веков спустя был разрушен, стал западным краем нижней террасы Высокого Замка. На этой террасе в XIX веке заложили парк.

экскурсии по Львову

Собственная котловина верхней Полтви, которая в далеком будущем наймет центральную часть современного Львова, была тогда территорией покрытой густым лесом и пересеченной ручьями, болотами и рукавами реки. Над ними, на высоком плоскогорье западного стока котловины Полтви, а значит сравнительно далеко за самым старым поселением, находилась деревянная церковь Святого Юрия. Этот самый старый, находящийся у стоп княжьего града Львов пользовался физиографические контрасты Подолья и Побужья, прежде всего богатые залежи родниковой воды на склоне замковой горы. Так было до средины XIV века, когда он перестал существовать из-за последующих военных разрушений.

После захвата Львова и Красной Руси Казимиром Великим во второй половине XIV века появился новый город и новый замок, однако оба уже в разных чем ранее местах. Замок был построен на уровне вершины замковой горы (Высокий Замок), а Львов строили посреди котловины Полтви. Город не лежал поблизости родников, а речная вода, загрязненная кормлением рыбы в многочисленных прудах, а также стоками со Львова, не была пригодна к питью. Но довольно быстро возникла надобность строительства водопровода, который бы поставлял чистую воду во Львов из отдаленных от города источников. Новый Казимировский Львов был с позиции физиографии расположен хуже чем Старый Город.

Тем не менее появление как первого старого русского города Льва, так и равно же Казимировского Львова на немецком магдебургском праве было связано с еще одним физиографическим фактором, а именно топография львовской территории, на которой они появились. Как предварительно уже упоминалось, самыми важными ландшафтными элементами этой территории являются возвышенности Расточья, а также крутой край Львовского Плато, который взносится довольно высоко над котловиной Полтви. Наиболее выгодным путем перехода через Львов был переход через вал Расточья в это котловину - наиболее широкий и с наименьшим наклоном, переходивший на Побужье и дальше на восток в окрестности упомянутой уже церкви Святого Юрия. Этим переходом проходил позже Городоцкий тракт, а еще позже улица Гродецкая. И это был собственно второй существенный фактор появления Львова втом, а не другом месте. По ходу времени он стал для Львова и его развития самым важным.

Такие разные физиографические зоны, как Расточье, Ополье и Побужье, которые сбегаются в месте, где появился и развивался Львов - имеют все-же одну большую черту. Это то что ни одна не имела дорог. Большие пути сообщения избегали Подолья, пересеченного многими долинами рек — либо глубоко врезанными в возвышенность и создающими овраги с крутыми склонами, либо же широкими и болотистыми. Избегали также Побужья — болотистое и влажное. Тяжело также было пересекать Расточье — лесистое, перерезанное боковыми оврагами небольших потоков. А вот линии, или короле говоря полосы, вдоль которых эти зоны между собой граничат, предоставляли самые удобные пути сообщения. Их всех собирал в узел Львов. Лежа у месте, где сбегаются несколько совершенно разных, и выразительно ограничивающих друг друга географических зонах. Львов всегда был сильным узлом путей и дорог, из которого в разные стороны расходятся дороги сообщения вдоль определенных природой путей. Это замечательный транспортный узел, и его значение подносит город как перевалочный пункт. Контролируя собственно самую большую низменность Расточья, Львов собирает дороги, которые ведут через него в направлении самой низкой точки Расточья, а затем через самое удобное место для перехода. Являясь таким сильным перекрестком дорог, Львов стал пунктом, в котором бурлили политичиские и экономические интересы, а также интеллектуальные и политические движения. Издревле люди понимали, что овладение Львова, этого города на рубеже понтиской (черноморской) области с одной стороны, и балтийской с другой — это гарантированное господство над этими областями. История Львова одновременно учат нас, что каждый, чей политический интерес направлял на балтийско-черноморский перевал, прежде всего старался захватить Львов. Немного европейских городов имело такую бурную историю.

Ее бурливость — это прежде всего многочисленные войны, которые проходили львовской землей с самого начала ее истории и до второй мировой войны. Военные действия не только разрушали сам Львов, но и также вызывали разрушительное воздействие на физиографию его окрестностей, влияя тем самым определенным образом на формирование среды будущего развития города.

Уже в первом веке истории Львова вражеские грабительские походы Монголов показывают, что население Львовщины избегает открытых окрестностей в ее юго-восточной части и прячется в ее северной лесистой части, включая окрестности Львова. Хотя во Львовщине было в достаточной мере подходящей для колонизации безлесной земли; то уже в XIV веке, а особенно в XV веке, в лесах под Львовом, на выкорчеванных в них землях, появляется много новых поселений. На них поселяются прежде всего беглецы из юго-восточных регионов, подвергшихся нападению татар. К тем поселениям принадлежали Поточаны (год появления 1375), Замарстынов (1423), Кульпарков (1425), Клепаров (1430), Басевка (1431), Брюховичи (1452), Белогорща (1452), Мальчицы (1452), Подвысокое (1441). Несколько из них стали львовскими кварталами пять веков спустя.

Вид ландшафта Львовщины и самого Львова с его окрестностями меняется аж до конца XVIII века очень незначительно. Ко многим районам этой земли и ее столицы, Львова, относятся в разных архивных материалах и летописях очень многие записи о лесных бортах и рыбных прудах. Есть основания утверждать, что лесов во всем тогдашнем продолжительном периоде, несмотря на грабительскую очистку от деревьев на выжигание из него пепла и производство поташа, было достаточно если учесть, что бортничество было настолько распространенным. На это указывают, в конце-концов, также и разные другие подтверждения, которые были исследованы и использованы для синтетической картографической обработки и описательного фиксирования изменений в ландшафте Львовщины и развития колонизации на ней со средины XV века до первого десятилетия XX века. Под конец XVIII века сохранялся еще во влажных лесах под Львовом в Янове, Гродке-Ягеллонском и Бобрке — бобр, который однако в следующем столетии был полностью уничтожен. В том же XIX веке, о чем также упоминалось, в лесах Зубры охотились еще на зубров. Это столетие принесло довольно значительные изменения в ландшафте Львова, особенно под влиянием растущей колонизации, вызванной сильным естественным приростом населения.

Уменьшаются значительные площади лесов в северной части Львовщины и вокруг Львова. Вместе с упадком выращивания рыбы исчезают много прудов, и вместо этого возрастает надобность в лугах, что ведет к амелиорации и осушению старых болот. После нескольких столетий развития лесного промысла, охоты и бортничества в окрестностях Львова, все большего значения приобретает постепенно сельское хозяйство и животноводство.

Уже упоминалось, что под влиянием времени физиографической аргументацией существования Львова на месте его расположения перестала быть родниковая котловина Полтви. Развивающийся город вылелся из нее на запад и юг на возвышенность Ополья, а на севере — на равнину Побужья. Развитие Львова было в конечном счете медленным, тормозившимся появлением в районе котловины многих юрисдикций — неэффективных поселений, которые основывали магнаты и шляхта и не подпадавших под магдебургское городское право. Конкуренция городского ремесла с еврейским, которые активно развивались на юрисдикциях привела под конец XVIII века Львов (равно же как и остальные польские города) к материальному упадку. Возрождение городов и их бурный рост пришло только в средине XIX века вместе с так называемой индустриальной революцией и развитием экономики и коммуникации. Это развитие ликвидировал мещанство и внедрил в городах новые общественные отношения.

На территории Львова это имело также свои последствия для физиографической природы, которые приводили к осушению болот на разливах и рукавах реки Полтви, а также множества естественных и искусственных прудов вдоль ручьев Полтви, а затем к заключению водных потоков в канализационные коллекторы. Это привело одновременно к радикальному уменьшению лесного покрова в бывшей котловине Львова и на окружающих возвышенностях, городская застройка всех районов, а также появление на перифериях Львова кварталов для рабочих (на западе и севере) и виллы для обеспеченных (на востоке и юге).

Многим изменениям подверглось со временем также ландшафт территории Львова в последствии постепенного распространения городской застройки и введении в связи с развитием города разных коммунальных работ. Выровнено неровности поверхностей с помощью возведения новых объектов застройки, во многих местах эксплуатировались для нужд развивающейся строительной промышленности залежи глины и песка, что привело к появлению многих карьеров, перекапывали многие ландшафтные неровности в связи со строительством новых и перестройкой старых транспортных артерий. Все это существенно отображалось на еще сохраненном ландшафте, формированным по новому уже в ХХ веке, к сожалению редко заведомо спланированном с мыслью о дальнейшем сохранении и охране ценностей пространственной природной среды.