На рисунке: "Инициативная группа" Львовского собора.

В декабре 1945 советская власть и Московский патриарх окончательно решили официально ликвидировать Греко-католическую церковь и присоединить ее к Российской православной церкви. С этой целью созвали собор греко-католического духовенства. На сотрудников органов госбезопасности полагалась непосредственная ответственность за проведения собора, в частности осуществлять надзор за отбором делегатов, а накануне собрания окончательно утвердить мандаты участников. 

Для его проведения правительство выделило 100 тысяч рублей Гавриил Костельник обратился к главе Львовского облисполкома товарищу Козыреву за разрешением на проведение собрания духовенства трех галицких греко-католических епархий в кафедральном храме св. Юра 7-10 марта 1946. Он же побеспокоился о бронировании мест в лучших отелях Львова, питание и медицинское обслуживание 260 делегатов. 18 февраля "инициативная группа" провела первое итоговое заседание, на котором утвержден список делегатов собора (225 священников и 30 мирян).

Еще 12 февраля 1946 патриарх РПЦ Алексей прислал телеграмму Гавриилу Костельнику с благословением на проведение собора и пожелал "инициативной группе" успехов в "конечных предсоборных трудах". Некоторые исследователи считают это благословение некорректным и противоречивым православным канонам, которые запрещают вмешательство в дела другой церкви.

Для предоставления каноничности собора нужно было присутствие епископов церкви. 19 февраля 13 наиболее активных членов группы во главе с Костельником и двумя кандидатами на епископов выехали в Киев. 22 февраля в Киево-Печерской лавре состоялся акт "воссоединение" всех членов делегации с РПЦ, то есть принятие православия. 24 февраля во Владимирском соборе патриарший экзарх Иоан поднял Костельника до ранга митрофорного протоиерея и наградил наперсным золотым крестом, и хиротонизировал отца Антония Пельвецкого на епископа Станиславского и Коломийского, и на следующий день отца Михаила Мельника высвятили на епископа Дрогобицкого и Самборского. Итак, по мнению владыки, проблему епископского представительства на соборе было развязано. Впрочем, поскольку собор был греко-католическим, то согласно церковному праву в нем могли брать участие греко-католические епископы, а не православные. В данном случае собор, без сомнения, был неканоническим.

Накануне собора 1 марта 1946 республиканская и львовская печать опубликовала "Сообщение прокурора УССР о привлечении к судебной ответственности руководящих деятелей греко-католической церкви за антисоветскую деятельность в пользу немецко-фашистских оккупантов в годы Великой Отечественной войны". Это имело целью во-первых, показать населению "преступность" высших иерархов ГКЦ, во-вторых, убедить верующих, что они не имеют никаких оснований представлять церковь на соборе, в-третьих, приговор должен был психологически повлиять на массу и положить конец сопротивлению запланированной ликвидации унии.

 На рисунке: Заседание собора в церкви святого Юра 

В приглашениях 225 священникам и 22 мирским гостям, а также "видным членам оппозиции" утверждалось, что собор собирается с разрешения государственных органов 7-10 марта; делалось ударение на обязательном присутствии, говорилось о материально-бытовых условия приезжих и о получении мандата на это собрание. Впрочем, многих доставили на собор силой, под конвоем НКВД. Некоторые из них не знали заранее, что являются делегатами собора. Организационными вопросами собора занимался полковник госбезопасности Богданов, который лично выдавал делегатам мандаты, после чего их подписывал и скреплял печатью Костельник. В списках мандатной комиссии значились фамилии 216 делегатов от духовенства и 19 мирян.

8 марта 1946 в 10:30 в храме святого Юра собор начал работу. В нем приняла участие делегация РПЦ: епископ Львовский и Тернопольский Макарий, епископ Мукачевский Нестор и управляющий делами Украинского экзархата Константин Ружицкий. Собор проходил под особым надзором органов госбезопасности, сотрудники которого непосредственно присутствовали на собрании, хотя вход к храму для посторонних закрыли. Владимир Беляев, известный антиуниатский публицист, упоминал, что во время заседаний площадь вокруг собора плотно окружили и она стала синей от фуражек солдат и офицеров госбезопасности.

Уже в первый день приняли решение единогласно: аннулировать постановления Берестейской унии, разорвать отношения с Римом, вернуться к православной вере и воссоединиться с РПЦ. В постановлении обвинялся Ватикан, который "стоял на стороне кровавого фашизма и выступал против Советского Союза", высказывалась "глубокая благодарность государственным мужам" в Москве и Киеве за освобождение греко-католиков от "национального и церковно-религиозного порабощения". На второй день собор рассмотрел вопрос "канонического оформления" принятого накануне постановления. Заседание началось литургией епископами Макарием, Нестором, Антонием и Михаилом. Владыкой Макарием осуществлен акт "присоединения к православной церкви" участников собора, состоялась панихида по митрополиту Андрею Шептицкому как "предтечи православия" в Галиции. По подписям участников собрания принято обращения к патриарху Московскому и всей Руси Алексею с просьбой "признать наше постановление и принять нас во Всерусской православной церкви", а также "Обращение к духовенству и верующим в западных областях Украины". Президиум собора прислал телеграммы Иосифу Сталину, Никите Хрущову, Михаилу Гречухе, Вселенскому патриарху Максимосу, Московскому патриарху Алексею и патриаршему экзарху Украины Иоану. В приветственной телеграмме Сталину высказывалось "чувства огромной признательности за большое дело - собрание вместе украинских земель", без чего невозможно было и "мечтать о ликвидации церковно-религиозного разъединения".10 марта 1946, когда происходило богослужение в храме святого Юра в честь завершения собрания, львовяне узнали об официальном "самороспуске" ГКЦ. Так завершился псевдособор, который был инициированный тоталитарным режимом и не имел канонического обоснования для провозглашения разрыва унии с Римом и фактической ликвидации Греко-католической церкви. Собор был государственно-политическим мероприятием, а не церковным. Украинская церковь никогда не признавала его действительным. Он был попыткой убедить греко-католиков в "самоликвидации" оппозиционной церкви.

Проведенный с помощью репресивно-карательных органов неканонический собор не смог полностью уничтожить Греко-католическую церковь и навсегда утвердить православие на западноукраинских землях. Она существовала подпольно и так служила украинству почти полстолетия.

В условиях тоталитарной власти и репресивно-карательного аппарата, который не останавливался перед насилием, церковь сумела сохранить структуру, не потеряла значительной поддержки населения. Она была не только самым большим запрещенным религиозным сообществом в мире, а и оставалась единым распространенным в Украине институтом, который избегал контроля официальных советских органов.

Наитяжелейшим периодом в ее действии стали последние года сталинского режима. На протяжении 1945-1946 органами госбезопасности в западных областях было арестовано 800 греко-католических душпастырей, и отправлено в тюрьмы и концлагеря. Среди них бывшего члена УНДО - члена митрополитской капитулы О. Ковалевского, настоятеля Святоюрского собора О. Горчинского, ректора Львовской духовной семинарии Чорняка, канцлера митрополитской консистории М. Галянта. Главным основанием для ареста стало сопротивление перехода на православие, обвинение в сотрудничестве с немецким режимом и украинскими повстанцами.

Таким образом, ГКЦ оказалась вне закона. Однако представители светского и монашеского духовенства, которые оставались на воле, взяли на себя ответственность за катакомбное душпастырство. Это были те священники и верные, что ушли в подполье, или, по словам владыки Софрона Дмитерка, были сориентированные "как вести себя во временах репрессий... уничтожения, разрушения церкви". 133 священника, которые уклонились от "воссоединения", оставили церковную деятельность и перешли работать в общественные учреждения, занимались сельским хозяйством и т.д. Некоторые принудительно "воссоединенные" с РПЦ со временем "отозвали" православие. Тайное руководство от лица заключенных иерархов на территории Львовской архиепархии осуществлял архимандрит Клементий Шептицкий, а после его ареста 5 июня 1947 г. - вице-провинциал редемптористов Иосиф де Вохт. Накануне своей депортации в Бельгию в декабре 1948 г. он передал полномочие тайного руководства церковью другому редемтористу отцу Ивану Зятику, которого вскоре арестовали и выслали в Сибирь, где он в 1956 погиб. Одновременно еще один священник взял на себя полномочия тайного руководства - Николай Хмилевский, который под псевдонимом Михаил Лавривский в октябре 1949 передал лидерам движения сопротивления "Обращение воюющей Украины ко всей украинской эмиграции". Он был последним ректором Малой семинарии во Львове, членом УГВР. 31 марта 1950 г. его арестовали и осудили на 10 лет заключения.

Сильное сопротивление сталинскому режиму совершали монахи. В постановлении бюро Львовского обкома партии "О состоянии антирелигиозной пропаганды и агитации в области" от 14 апреля 1948 подчеркивалось, что оппозиционная церковь "до сих пор имеет в своем подчинении ряд церквей и монастырей, которые являются и до сих пор вдохновителями антисоветских клевет, опорой украинско-немецких националистов и кулачества". Поставлен вопрос о ликвидации всех греко-католических монастырей, которую надо закончить в первом полугодии 1950. Эти предложения достали одобрение ЦК КП(б)У и в течение следующих месяцев все действующие к тому времени монастыри были закрыты. Продержались женские монастыри василианок в Суховоле ( до 1952) и управление сестер служениц во Львове (до 1957). Близко 100 монахинь и 40 сестер отправили в Сибирь и на Дальний Восток, 29 из них погибли в ссылке. Те, что были на воле, создали небольшие нагромаждения, большей частью в частных помещениях. Они работали медсестрами, в промартелях, сельском хозяйстве и одновременно выполняли роль связников между подпольными священниками и мирянами.

Оставшись без иерархии, местные церковные структуры продолжали действовать подпольно. Немало священников, хотя формально приняли православие, однако по просьбе верующих не меняли обряд и внешний вид церкви. Во время богослужения не упоминали папу римского, но в то же время не вспоминали и московского патриарха. Некоторые душпастыри осуществляли религиозные обряды нелегально в помещениях верующих.

Духовенство, которое перешло на православие, также не было застраховано от арестов и террора. Так, 20 сентября 1948 у выхода из Преображенский церкви во Львове осуществлено убийство, инспирированное МГБ, главы "инициативной группы" отца Гавриила Костельника. Власть использовала это для развертывания новой волны репрессий против подполья и церкви. Секретаря "группы" Сергея Хруцкого вывезли в Кемеровскую область, а епископа Михаила вскоре отравили в поезде, когда он возвращался из Москвы. Еще больше усилилось наступление на духовенство после убийства 24 октября 1949 Ярослава Галана в связи с причастностью к акции выходцев из семей священников. Отца одного из убийц - священника, который перешел на православие, Дениса Лукашевича признали "одним из главных организаторов" обоих преступлений в 1949, осуждено на 25 лет заключения. Другой священник, который перешел на православие и был в 1950 арестован - отец Евгений Юрик с Львова, кандидат от "инициативной группы" на должность епископа - помощника владыки Макария, осужденный на несколько лет лагерных работ.

Большевистский режим взялся полностью уничтожать греко-католицизм, но наперекор репрессиям оппозиционная церковь действовала в подполье, в лагерях, украинской диаспоре. Пройдя трудные испытания, она сохранила потенциал для будущего возрождения.

В отличие от Греко-католической, Римо-католическая церковь не была запрещенной (сталинский режим считал нереальными любые попытки в этом направлении, хотя и вел грубую кампанию о Ватикане как агентуру империализма). Впрочем, в связи с выездом польского населения в Польшу прекратилась деятельность римо-католической иерархии. Но львовское римо-католическое архиепископство не перестало существовать. В соответствии с новыми границами в Польше оказалась небольшая часть Львовской римо-католической архиепархии (митрополии) с двумя небольшими пограничными городами - Любачевом и Чесановом. Ватикан не присоединил эти территории к соседним католическим епархиям, а оставил их как отдельную административную единицу. Чтобы не раздражать Советский Союз, вместо официального названия - Львовская архиепархия - говорили "архиепархие в Любачеве". Любачевскому приходскому костелу предоставили статус Львовской прокатедры - святыни, которая временно выполняет роль Львовской латинской катедры (кафедрального собора); к Любачеву перевезли и архив.

Правительство Польши неоднократно требовало от Ватикана согласовать границы епархий на землях, полученных от Германии, с новыми фактическими границами, однако Католическая церковь от этого отказывалась, ссылаясь на отсутствие мирного договора Германии с Польшей. Вместо того правительство СССР не требовало такого согласования границ епархий и границ, наверно считая этот вопрос несущественным. Официально римо-католики Львова подчинялись архиепископии в Риге, но фактически признавали превосходство римо-католической иерархии Польши. В самом Львове, кроме катедры, действовали еще костел святого Антония на Лычаковской улице и костел святой Марии Магдалины - до 1962, когда его передали клубу политехнического института под органный зал. Другие римо-католические храмы использовались с хозяйственной целью, преимущественно как склады. Часть образов и скульптур, в частности, чудотворные, переселенцы взяли с собой в Польшу. Часть греко-католиков, которые не примирились с насильно навязанным православием, посещали катедру, особенно в первое послевоенное десятилетие, к возвращению репрессированных греко-католиков.

История Львова. Том третий. Издательство Центр Европы. 2006 год