Экипаж танка Гвардия во Львове

Экипаж танка "Гвардия"

В конце марта 1944 войска Первого Украинского фронта под командованием маршала Ивана Конева вступили на западные земли Украины: заняли Ковель, Черновцы, Коломыю, подошли вплотную к Тернополю и Бродам. Выявленные в архиве СБУ документы и воспоминания, до сих пор непроверенные, утверждали, что встревоженный положением группы армий "Юг" Гитлер 27 марта прибыл к городу, где в доме нынешнего аграрного университета в Дублянах размещался штаб командующего фельдмаршала Ериха фон Манштейна. Адольф Гитлер будто бы провел совещание с генералитетом и приказал стабилизировать фронт.

В конце концов он не ограничился этими мерами. С марта отстранил от должности своевольного военачальника, который позволял себе игнорировать приказы фюрера, и назначил командующим генерал-фельдмаршала Вальтера Моделя. Но не уверенный в том, что Модель удержит оборону львовского направления, в начале июля заменил его генерал-полковником Йозефом Гарпе. 

23 июня ситуацию на этом направлении рассмотрел Сталин при участии членов Политбюро ЦК ВКП(б), Госкомитета обороны и военачальников. Он поставил задачу маршалу Коневу совершить наступательную сделку с целью занять Львов и освободить от немецких оккупантов территорию Западной Украины. Со временем эта операция вошла в историю войны как Львовско-Сандомирская. 

Наступление началось 13 июля. Против четырех дивизий 13-го армейского корпуса генерала Артура Гауффе маршал Конев бросил на Львов 38 и 60-тую армии генералов Кирилла Москаленка и Павла Курочкина, 3-ю гвардейскую и 4-тую танковые армии генералов Павла Рыбалко и Дмитрия Лелюшенка, действия которых поддерживало Вторая воздушная армия генерала Степана Красовского. Генеральная битва развернулась под городком Броды, где, имея подавляющий перевес в силах, советские войска прорвали оборону и через несколько дней окружили главные силы 13-го немецкого корпуса, но встретили упрямое сопротивление противника. Именно там вступила в свой первый бой украинская добровольческая дивизия "Галичина". Она была сформирована во Львове по инициативе губернатора дистрикта Отто Вехтера и украинских общественных объединений, в частности УЦК и УКК во главе с Владимиром Кубийовичем и Костем Панькивским. 28 апреля 1943 во дворце бывших цесарских наместников на улице Чарнецкого (ныне Винниченко) состоялось торжественное провозглашение Акта о создании украинского военного формирования. Акцию возглавила Военная Управа, к которой ее глава полковник Альфред Бизанц включил известных украинских общественно-политических деятелей, в частности бывшего генерала Галицкой армии 1918-1919 Виктора Курмановича. На призыв Управы присоединиться к дивизии откликнулись примерно 80,000 человек, из которых записали на службу 12000, в частности 2804 добровольцев со Львова. Вместе с тем определенная часть была включена принудительно, под угрозой репрессий или насильственного вывоза в Германию.

С самого начала акции краевое руководство ОУН отнеслось к ней отрицательно, в частности из-за отвлечения украинской молодежи от повстанческого движения. После военной подготовки в лагерях Германии, Чехословакии, Франции дивизия под названием 14-ая гренадерская войск СС "Галиция" подчинялась командованию 13-го армейского корпуса генерала Артура Гауффе, дивизия оставалась в составе войск СС, но в отличие от полицейской структуры СС была фронтовым соединением. Правда, отличалась от дивизий вермахта некоторыми элементами организации и вооружением. Она занимала оборону под Бродами, в период 13-20 июля вела трудные бои в окружении. Потеряла сбитыми и плененными около семи тысяч лиц, а остальные - не больше чем три тысячи - вырвались на запад и позднее, в марте 1945, стали базой формирования новой Первой Украинской дивизии УНА. Около тысячи воинов рассеялись в лесах и присоединились к УПА. 

Разгром Бродовской группировки немцев позволил Коневу развивать наступление на Львов. 17 июля он отдал приказ армии Павла Рыбалко продвигаться в направлении Жолквы – Равы-Русской, а генералу Лелюшенку обойти город с юга и наступать на Самбор-Перемышль. Маршал категорически запретил вовлекатся в уличные бои за Львов. "Мы не ставили себе задачи окружить, а потом уничтожать противника в районе города, - упоминал Конев. - Бои за сильно укрепленый Львов могли не только привести к трудным разрушениям этого прекрасного древнего города, но и надолго сковать наши большие силы, в частности танковые армии. А враг получил бы возможность организовать крепкую оборону по рекам Сян и Висла".

С планом согласился представитель Ставки маршал Жуков: "Мы пришли к заключению, что сдача немцами Львова - почти решенное дело, вопрос лишь во времени - на день позднее, на день раньше". Но в дело вмешался член Военного совета фронта Никита Хрущов, который жаловался Сталину, что военачальники бойкотируют освобождение Львова. В своих фронтовых воспоминаниях Жуков писал, что 23 июля 1944 года в разговоре с ним Сталин спросил: 

- Когда, по Вашим расчетами, возьмете Львов? 

- Думаю, не позднее, чем за 2-3 дня, — отвечал маршал. Ссылаясь на заявление Хрущова, Верховный главнокомандующий распорядился: "Заканчивайте дело с Львовом быстрее". 

Следует заметить, что Генеральный штаб критически воспринял намерения Конева. Начальник его оперативного управления генерал Сергей Штеменко позже писал, что на следующий день Ставка прислала на Первый Украинский директиву, в которой признала план Львовской операции авантюрным, и что не следует "огульно двигаться вперед", а бросить танковые армии непосредственно на Львов.

Конев Иван Степанович - советский военачальник, маршал, дважды Герой Советского Союза. Накануне советско-немецкой войны был командующим округом. На фронтах с 1941. В Львовско-Сандомирской операции в 1944 был командующим в Первого Украинского фронта. После войны командующий Прикарпатского военного округа (1951-1955). Почетный гражданин Львова. 

Вообще ситуация в городе была довольно сложной. Прежде всего отметим, что высказывание Конева относительно намерений сохранить старинный город не совсем правдивые. Уже в апреле-мае 1944 Вторая воздушная армия безжалостно бомбардировала город и принесла самые большие за всю войну разрушения. Лишь за один первомайский вечер ее самолеты сбросили на Львов несколько тысяч бомб. На следующий день 90 самолетов Красовского нанесли новый мощный удар. В результате лишь во время бомбардировки главного вокзала погибло 368 лиц и разрушено 340 зданий. Жители города остались без света, газа, воды, связи. Несмотря на запрет оккупационной власти, на запад выехало больше шести тысяч львовян.

Вступление во Львов  

Вступление во Львов "Красной армии

9 мая администрация дистрикта и городское руководство разрешили эвакуацию. Планировалось вывезти из Львова 65000 жителей. Но фактически самый большой поток беженцев припал на июнь - начало июля. 17-18 июля город покинули аппарат губернатора Отто Вехтера, Ратушу, структуры гестапо, полиции, эвакуировали военные госпитали (вместе с ними 300 раненых воинов дивизии "Галиция"). Последней убежала администрация тюрьмы на Лонцкого, которая в ночь на 20 июля вывезла узников. Таким образом, выполняя приказ Йозефа Гарпе оставить Львов, на 21 июля, когда на его окраинах появились танкисты генерала Лелюшенка, в нем практически находились лишь отряды немецкой военной жандармерии, которые регулировали движение отступления через город частей вермахта.

Вместе с тем с войсками Первого Украинского фронта были намерены захватить город и части Львовского региона АК. В плане операции "Буря", разработанном штабом генерала Соснковского в Лондоне 1943, был специальный раздел, который предусматривал захват Львова. 7 июля командующий полковник Филипковский получил приказ: при отступлении немцев любой ценой овладеть городом. Для его реализации полковник имел около семи тысяч вооруженных воинов, из них около трех тысяч в городе, а остальные - в так называемых "лесных отрядах" вблизи него. Вместе с тем частям АК приказано парализовать наименьшие попытки УПА занять Львов. И вообще, выступление имело выразительный антиукраинский характер. В листовке командования "К отделам освобождения Львова", которые зазывались из периферии к городу, были обнародованы откровенно шовинистские призывы: "Воины! Идите карать. Но не врага, а бунтовщика. Не воина неприятельского, а бандита... Только твердая, немилосердная рука польского воина может спасти восточные земли для Польши, погубить преступников". 

22-23 июля, когда немцы практически покинули Львов, а немногочисленные советские подразделения танкистов Лелюшенка втягивались в город, аковцы из так называемой 5-й дивизии пехоты и 14-го полка уланов (вступил в восточное предместье вместе с советскими частями) вышли из подполья и начали брать под контроль районы Политехники, Лычакова, Погулянки, улицы Зеленой. Они иногда налаживали контакты с танковыми подразделениями красных, хорошо зная город, служили проводниками. Более позднее командование фронта объявило благодарность, в частности командиру уланов майору Дражи Сотировичу. Это дало тщеславному аковцу повод со временем заявить: "Город заняли польские отделы повстанцев, а советские панцерные единицы только помогали им". Правда, задержанный органами НКВД, в своих свидетельствах позднее признавал: "Борьбы с немецкими оккупантами АК во Львове не вела... Я неоднократно получал указания не вести активной борьбы против немцев". Он также опровергал ейфорические высказывания относительно больших заслуг АК в освобождении Львова.

В течение десятилетий советская историография как в военно-исторических, так и в мемуарно-аналитических работах целеустремленно фальсифицировала события Львовской операции. Выданные в советские времена монографии "Бродовский котел", "Год 1944. Зарницы победного салюта" " В боях за Львовщину", "В битве за "Розу", а также воспоминания Лелюшенка, Москаленка, Крайнюкова и других военачальников старались убедить, что существовал приказ Гитлера "удержать Лемберг любой ценой", что бои в городе точились "за каждую улицу, за каждый дом", и потому заслужено близко 70 военных соединений и частей получили почетные звания "Львовских", а генералы - высокие награды. 

На самом же деле, как упоминал маршал Конев, "Генерал Лелюшенко, имея задачу наступать на Самбор, ... решил "по дороге" частью сил оторваться во Львов". Амбициозный танкист не мог не прельститься, пусть ценой ненужных жертв, отметиться как освободитель большого города и войти в историю. Как свидетельствуют документы архива Министерства обороны Российской Федерации, в частности фонды управлений Первого Украинского фронта, 4-й танковой армии и 63-й гвардейской танковой бригады, Лелюшенко, узнав о положении во Львове, приказал командиру 63-й бригады полковнику Фомичову совместно с танкистами 62-й бригады, 72-го отдельного полка и пехотинцами 29-й мотострелковой бригады занять Львов. Перед вступлением в город группа Фомычова имела 1340 бойцов и командиров, 25 танков.

Лелюшенко Дмитрий Данилович - советский военачальник, генерал армии, дважды Герой Советского Союза. В Красной армии с 1918 года. Участник боевых действий за Львов в 1920 в составе Первой Конной армии. Участник советско-польской, советско-финской и советско-немецкой войн. Командующий 4-й танковой армии в Львовско-Сандомирской операции 1944. После войны заместитель командующего ПРИКВО. Почетный гражданин Львова. 

Бои во Львове проходили хаотически. Советские танки и пехота продвигались улицами, иногда встречали неорганизованный огонь отступающих немецких подразделений, которые старались как можно быстрее покинуть город. Первыми вступили к Львову танкисты 63-й бригады, которые утром 22 июля с мотострелками 29-й бригады по улице Зеленой дошли до центра, в отдельных стычках захватили несколько плененных из 500-го штрафного батальона и 101-й горной дивизии. За первый день боевых действий было утрачено три танка и шесть бойцов бригады. На следующий день один батальон (12 танков) достиг главного вокзала, откуда его четыре танка с батальоном пехоты тронулись по Городоцкой в сторону Замарстынова. Другой батальон пробился в центр, где согласно донесению "вывесил флаг на доме, в котором еще находились немци". Официальные советские издания утверждали, что этим домом была Ратуша, но среди политических отчетов этот факт не зафиксировано. Вместе с тем отмечено, что бойцы 62-й бригады, которую в тот же день вывели с Львова к Оброшино, подняли красный флаг на Оперном театре. 

Вообще и в следующие дни бои во Львове происходили вяло, поскольку немцы не имели намерения биться за него и, в сущности, убегали. 26 июля полковник Фомичов перенес штаб в Цитадель. В тот же день ликвидированы последние очаги сопротивления немцев и под контроль взят практически весь город, кроме отдельных участков, занятых аковцами. 27 июля со стороны Крывчиц в город вступили части 68-го стрелецкого корпуса, а Фомичов получил приказ сосредоточить свои силы в районе Кульпаркова. Для продолжения наступления на запад у него осталось 14 танков, остальные - подбитые или неисправные. Человеческие потери были незначительными: 63-тья бригада - 15 танкистов убитыми, 62-ая - девять. Самых больших потерь испытала 29-тая мотострелковая - 109 бойцов и командиров. Среди пятерых танкистов, которых полковник Фомичов представил для присвоения звания Героя Советского Союза, был его адъютант старшина Александр Марченко (посмертно), который якобы водрузил флаг над львовской ратушей. Однако в высокой награде отказали.

Следует заметить, что в архивных документах, советских монографиях и мемуарах почти не упоминается об участии в освобождении Львова частей АК. Между тем, лондонское правительство Польши считало операцию "Буря" успешной и отметило Филипковского генеральским званием и вместе с другими командирами - орденом Виртути Милитари. В первые дни вооруженные, с национальными признаками аковцы патрулировали совместно с красноармейцами улицы Львова, в некоторых местах виднелись польские бело-красные флаги, даже на ратуше (правда, быстро замененный красным).

Но это сосуществование длилось недолго. Уже 28 июля Филипковского позвали к начальнику НКВД во Львове Грушка, который категорически заявил поляку, что Львов является советским городом и предъявил требования: немедленно снять в городе польские флаги, прекратить патрулирование аковцев, сосредоточить их в казармах и сложить оружие. На следующий день в переговорах с командованием АК приняли участие Хрущов и Мануильский. Предложения поляков сосредоточить всех воинов во Львове и зачислить их к армии генерала Берлинга были отброшены. Под давкой советской стороны Филипковский отдал приказ о разоружении. После его осуществления все высшее командование АК арестовали, а рядовые бойцы, которые согласились вступать в Войско Польское, были освобождены из-под стражи, остальные отправлены в концлагеря. В тюрьме на Лонцкого оказались около 300 аковцев. О принятых мерах и переговорах Хрущов доложил лично Сталину.

Отдавая приказ о разоружении, полковник Филипковский, по свидетельству Сотировича, распорядился не выводить из подполья всей львовской округи АК относительно выявления позиции Красной армии и советского правительства в Польше. В день своего ареста органами НКВД под поводом поездки в Житомир к генералу Роля-Жимерскому, он распорядился продолжать деятельность АК в подполье и рассматривать большевиков с точки зрения военного дела - как союзников, а с точки зрения политического - как врагов.

В первые дни после вступления Красной армии во Львов на стенах зданий и заборах появился приказ, который под угрозой сурового наказания внедрял комендантский час, требовал немедленно сдать оружие, не допускать грабежей. С июля на площади возле Оперы состоялся многолюдный митинг. Львовян поздравил с освобождением от нацистов маршал Конев. В своем выступлении Хрущов уверял, что советская власть принесла львовянам свободу и счастливую жизнь.

Однако уже через несколько дней органы НКВД и НКДБ, которые прибыли во Львов и заняли помещение гестапо, полиции безопасности и СД, приступили к своим обычным традиционным функциям. В городе начались аресты "коллаборационистов", "ненадежных" элементов и депортации. Трудные удары обрушились на поляков: по польским данным, до конца 1944 в Сибирь сослали примерно 50,000 человек. Репресивно-карательные органы развернули массовые аресты украинцев, прежде всего воинов УПА, членов ОУН, бывших сотрудников оккупационной администрации, общественно-политических деятелей, собственно всех, кого ведомство Лаврентия Берии считало "ненадежными элементами". Началась новая советская оккупация Львова. 

из Истории Львова. Том третий. Издательство Центр Европы.2006 год