В течение всей Второй мировой войны проблема принадлежности Львова Польше или Советскому Союзу была постоянной темой иногда довольно острых дискуссий между дипломатическими ведомствами и главами правительств СССР, Англии и США.

Их катализатором было правительство Польши Владислава Сикорского, а со временем Станислава Миколайчика, который находился в эмиграции сначала в Париже, а с 1940 в Лондоне и не соглашался с потерей западноукраинских земель и Львова. Ожидания их возвратить возросли после нападения Германии на Советский Союз. Уже на следующий день 23 июня 1941 в выступлении по радио премьер Сикорский высказал уверенность в возрождении Польши в довоенных границах.

Тогдашний премьер Великобритании Черчилль, как союзник Польши, сначала поддерживал стремления поляков. Вместе с тем советовал им нормализовать отношения с Москвой. В своих воспоминаниях он писал: "Позиция России относительно Польши сначала определяла наши взаимоотношения с Советами... Мы были обязаны поддерживать интересы нашего первого союзника". Не без его влияния 5 июля начались переговоры между Сикорским и советским послом Майским, которые велись почти месяц в связи с несогласием представителя Москвы признать деление Польши между Гитлером и Сталиным недействительным. В те дни Черчилль писал: "Мы не могли признать законной оккупацию россиянами польской территории в 1939 году". Все же премьер Великобритании рекомендовал отложить проблему западноукраинских земель на будущее. Затем, 30 июля было подписано советско-польское соглашение, которое признавало: "Советско-немецкие соглашения 1939 относительно территориальных изменений в Польше потеряли свою силу", но решение проблемы восточных границ и принадлежности Львова отложено на более поздний срок. В тот же день в докладе в палате общин министр иностранных дел Великобритании Энтони Иден, ярый приверженец польских интересов, проинформировал парламент о подписании советско-польского соглашения и добавил, что правительство его величества короля Георга VI "не намерено признавать... территориальных изменений, которые были осуществлены в Польше после августа 1939".

Имея дипломатическую поддержку со стороны Лондона, польское эмиграционное правительство сделало ряд ейфорических заявлений по радио и в печати. Они считали вопрос о границах послевоенной Польши почти решенным. Но уже 3 августа 1941 московская газета "Известия" редакционной статьей осуществила первую попытку развеять ожидание польской стороны.

30 ноября 1941 в Куйбышев (ныне Самара), где находились эвакуированные из Москвы правительственные структуры СССР, прибыл военным самолетом Владислав Сикорский. На следующий день он вылетел в Москву. Его торжественно встретили Вячеслав Молотов и Георгий Жуков. Премьер вместе с командующим польской армии, которая формировалась в СССР, генералом Владиславом Андерсом и своей делегацией разместился в отеле "Москва". 3-4 декабря он встретился со Сталиным. Если переговоры по военным вопросам привели к общим решениям, то касательно проблемы границ Сталин старался вообще не дискутировать. Встревоженный катастрофическими поражениями на фронтах, он добивался мощной материальной помощи от Англии и США, и не хотел иметь каких-то дипломатических осложнений в отношениях с могущественными союзниками, которые откровенно стояли на стороне Польши. В последний день переговоров Сикорский все же таки поднял вопрос о границах, в частности о Львове. Сталин успокаивал поляков заявлениями, что эти вопросы нужно решить после войны на мирной конференции и обещал: "Не беспокойтесь, мы вас не обидим". Но относительно Львова подчеркнул, что "он украинский".

После возвращении премьера в Лондон министр обороны Казимир Соснковский и кое-кто из польских политиков упрекали ему за недостаточную настойчивость на переговорах в Москве относительно границ. Они считали, что в той ситуации можно было заставить Сталина уступить. Речь шла о возможности использовать как весомый аргумент формирования в СССР 100-тысячной польской армии Андерса и мощную поддержку Великобритании. Наконец на переговорах обедая со Сталиным 16-20 декабря 1941 приняли тайный протокол, в котором среди других планов на будущее констатировалось: "Восстановление Польши в границах 1939 с оставлением в пользу СССР территорий Западной Украины и Западной Белоруссии, за исключением районов с превосходящим польским населением (оставить в составе Польши город Львов)".

Когда 6 января 1942 Молотов сделал достоянием гласности ноту протеста относительно нацистских преступлений на оккупированных украинских землях, в частности во Львове, премьер Сикорский выступил по лондонскому радио со специальным заявлением, в котором подчеркнул, что Львов принадлежал и принадлежит Польше. В марте того года Москва и правительство Польши обменялись острыми нотами касающимися Львова. Поляки еще раз декларировали свои права на Львов, и 1 марта в следующем году советские газеты опубликовали детальную справку о происхождении линии Керзона и исторические права украинского народа на воссоединение. На это Польское телеграфное агентство заявило, что линия Керзона 1920 - линия разъединения Красной и польской армий в годы войны, а не границы между государствами Польшей и СССР. Кроме того, Рижский трактат о границах 1921 Москва не аннулировала.

Во время визита 9-10 октября 1944 Черчилля и обеда в Москве, Сталин пригласил гостей в Большой театр. В антракте между первым актом балета "Жизель" и концертом Ансамбля песни и танца Красной армии все собрались за столиком с напитками и холодными закусками. Черчилль и Иден отлучились в туалет и долго не появлялись. Сталин не выдержал и послал за ними переводчика Бережкова." У премьер-министра там возникли новые идеи относительно Польши, - объяснял задержку Іден. - Мы заговорились и не слышали звонков". Сталин долго смеялся.

Весной 1943 немцы показали факт позорного преступления сталинского режима - расстрел в Катыне больше 11 тысяч плененных и интернированных польских офицеров и генералов. Обращением к Международному Красному Кресту правительство Сикорского фактически признало вину Москвы, которая в ответ 25 апреля разорвала дипломатическое отношение с Польшей. В этой ситуации премьер начал высказывать мысли относительно компромисса с СССР в вопросах принадлежностей западноукраинских земель и Львова. Но после его трагической гибели 4 июля новый глава правительства Станислав Миколайчик восстановил борьбу за "восточные кресы" и просил поддержки у Черчилля и Рузвельта. Они старались это сделать на Тегеранской конференции при участии Сталина в ноябре 1943.

Уинстон Черчилль упоминал, как он с Иденом в Тегеране дискутировали со Сталиным над картой Польши. "Иден заявил, - писал он, - что линия Керзона должна проходить на восток от Львова. Сталин отвечал, что линия, проведенная на моей карте, неправильная, Львов должен оставаться на российской стороне... Я не имел намерения поднимать шум из-за Львова. Обратившись к маршалу Сталину, я добавил, что, на мой взгляд, между нами нет принципиальных споров". Но Иден защищал интересы Польши и после длинной дискуссии предложил оставить проблему Львова открытой. На том и остановились.

Среди архивных документов нашлись несколько писем Хрущова к Сталину о мерах правительства Польши с целью восстановить власть над западноукраинскими землями, в частности над Львовом. Его особенно беспокоило существование подпольной Армии Краевой и заявления министра обороны Соснковского, что она способна заставить россиян признать право Польши на Львов и вообще на весь регион, захваченный Красной армией 1939. Но когда Сталин прибыл в Ялту на встречу с Черчиллем и Рузвельтом в феврале 1945, он был спокойным и уверенным по поводу этой проблемы: части АК осенью 1944 были ликвидированы органами НКВД, а в сентябре того же года подписано договор с польским марионеточным правительством Эдварда Осубки-Моравского, который признавал границы 1941. Попытка Рузвельта поддержать Мыколайчика в вопросе Львова и нефтяного бассейна успеха не имела, поскольку Черчилль уже выступал на стороне Сталина. Между тем, до встрече в Ялте премьер-министр Великобритании старался помочь полякам и в одном из писем к Сталину отмечал: "Польское правительство желало, чтобы районы, которые будут переданы польской гражданской власти, включали такие пункты, как Вильно и Львов, где сосредоточено много поляков".

Итак, конференция, в сущности, утвердила существующие до 1941 восточные границы Польши, по которым Западная Украина с Львовом осталась советской. Лондонское правительство Миколайчика среагировало возмущенной нотой протеста от 22 февраля 1945. В ней отмечено, что без ведома польского народа и его правительства, без внимания на Атлантическую Хартию, у Польши отобрано Львов и нефтяной бассейн. "Отрывание от Польши ее восточной половины польский народ воспринимает как новое деление Польши, которое совершено ее союзниками".

Потсдамская конференция глав государств антигитлеровской коалиции в июле 1945 узаконила восточные и западные границы Польши. Заявление правительства Миколайчика из Лондона о том, что на советской территории оказались 3-4 млн поляков, участники встречи оставили без внимания, поскольку Сталин объяснил, что начато взаимное переселение украинцев в УССР, а поляков - в Польшу. Судьбой Львова западные союзники не проникались.

из Истории Львова. Том третій (1256-1772). Издательство Центр Европы. 2006 год