Средневековые евреи

С самого своего существования Львов был многонациональным городом. Письменные источники ХIV века свидетельствуют о его многоэтническости: кроме русинов здесь жили и создавали отдельные общины немцы, армяне и евреи. Показателем принадлежности к еврейской общины был не язык, поскольку они разговаривали на разных языках и наречиях, а религия была общей – иудаизм. Религиозные структуры евреев (в частности Кагал) исполняли функции внутреннего самоуправления.

Евреи жили более изолированной жизнью, чем другие «нации», что объяснялось консервативностью их религиозных верований и обрядов. Вероятно в городе последовательно возникло два еврейских квартала - сначала в «русском» Львове, а позже к югу от него (создано также, вероятно, князем Левом Даниловичем). Каждый из этих кварталов создавал отдельную автономную общину.

Львовский летописец и бургомистр XVII века - Бартоломей Зиморович писал так: «Чтобы без порядка не оседала такая очень смешанная община, разделил ее сам русский князь по бычаям, по народам, которые составляли население города Львов - на четыре квартала: для русинов, как своих, сторону наиболее выгодную – с востока, для иудеев и подобных к ним правоверных мусульман сарацинов с юга; для народа армян и тартаров, привыкших к постоянному совместному обществу - дали землю на севере, а для себя же, и своего двора, избрал Лев часть западную, ибо предварительно она была уже застроена замком». Экскурсии Львов. Зиморович также уточнил, «что промежуток между обоими замками составляет с давних времен пригород, заселенный русинами, а скорее армянами и уюдеями, и до теперь существуют святыни, ими построенные, ибо их предки еще во времена княжения Льва поселились на Подзамче сей горы».

Пожалуй, самый старый иудейский квартал в княжьем русском Львове строился вдоль Полтви, главным образом на правом берегу речки, который был в подчинении замка, причем центром иудейской жизни стала южно-восточная часть львовского посада. После основания «нового» города на магдебурзском праве, в нем зразу создается новая еврейская община, получившая юридическое подтверждения еще до 1387 года. В самой старой актовой книге есть записи датируемые 1383 и 1384 годом, где говорится об основании общины евреев, проживающих в границах городских крепостных стен.

Предполагают, что определенная часть иудеев переселилась во Львове из разрушенного монголо-татарами Киева, однако быстро сюда начали приезжать евреи ашкеназы из запада. Вероятно, какая-то часть богатых евреев переселилась из самой древней части города в новое средместье. Сдругой стороны, аргументированным мнением является то, что много кто из среднегородских евреев были новыми переселенцами из Западной Европы, на что указывали большие различности в быту и ментальности евреев городских и пригородных. Львов стал единственным крупным городом в регионе, где была не одна еврейская община, а две. Еще в княжеские времена основали еврейское кладбище, оставшееся общим для обеих общин вплоть до его закрытия в 1855 году. Оно пережило даже нацистскую оккупацию и разрушено было советской властью в послевоенные годы.

В связи с контактами галицких государей с соседними странами, особенно с Польшей, Чехией, Австрией - Данило, Лев Данилович и их наследники могли дать еврейской общине юридический статус, похожий на статус общин Центральной Европы: имеется ввиду право на торговлю, ремесло, персональную безопасность и подчинение суду короля, оплату налогов. Основоположным документом, который устанавливал правовые отношения евреев и христиан, был статут калешского князя Болеслава Побожного 1264 года, который сделан по центрально-европейским образцам. Подобный статут львовская еврейская община получила вместе с грамотой короля Казимира Великого в 1367. Король Казимир обеспечивал правовую автономию общины, экономическую деятельность в торговой и кредитной сферах, обещал защиту от преследований. Исследователи выделяют в нем четыре группы позиций: юридическую власть над еврейским населением; кредиторскую деятельность; торговую деятельность; отношения евреев с христианским населением вне вопроса кредита и торговли. Однако при реализации этих пунктов как во Львове, так и в иных городах Короны Польской чувствовалось сопротивление со стороны немецких горожан-переселенцев и церковных иерархов. С другой стороны, отдельные евреи, предоставшие эксклюзивные услуги королям Польши и Руси, пользовались их непосредственным покровительством. По составу, юридически определена светским законодательством еврейская община отожествлялась с еврейской религиозной общиной «кагалом», (евр. «кегола» - община), которая занималась главным образом вопросами культа, религиозного образования, внутреннего судопроизводства. Львов экскурсии. Параллельно с кагалом в средместье сохранился кагал пригородных евреев, который возник раньше в княжеские времена. Каждый год члены каждой еврейской общины, имевшие недвижимость и платившие налоги, выбирали руководство общины, организованное по образцу магдебургского права. Самыми высокими были старейшины (парнасим), коих было четыре; их функции были похожими на функции советников города и, как правило, передавался в наследие от отца к сыну. Каждый месяц один из них исполнял обязанности кагального бургомистра. Избирались также и люди, отвечающие за разные области работы. Следующей коллегией были добрые мужи (или товим), исполнявшие те же функции, что и лава - то есть суд. В конце концов, другие члены кагала имели статус аналогический коллегии сорока мужей. Чиновник, называющийся «школьником» заботился о порядке в синагоге (die Schuel) и являлся представителем общины в судебных и прочих делах. Кроме главного «школьника», которого позже начали называть синдиком, были и школьники с отдельными обязанностями: юристы, возные в суде, собиратель налогов, слуги при госпитале и прислужники при синагоге. Львовскому кагалу подчинялись евреи соседних городков непосредственно или через свои кагалы. Со временем кагалы этих городков стали называться "прикагалками", а в границах Львовской земли сформировался «земский» кагал, начальники которого назывались земскими старшими.

Каждая из двух львовских еврейских общин имела своего Раввина (магода), который считался «учителем общины», был судьей и проповедником. Но он зависел от старших, получал от них оплату и только с их разрешения мог накладывать ритуальное проклятье за проступки. Земский Раввин имел духовную юрисдикцию над раввинами обоих львовских общин и всех кагалов львовской земли. Его суд являлся апелляционной инстанцией для приговоров раввинов отдельных общин. Свои функции исполняли хазан (кантор) и сойфер (писарь).

Наказание для львовских средневековых евреев

Для рассмотрения судебных дел евреев с евреями, община одновременно с выбором старших избирала 12 суддей – даянов, поделенных на три коллегии. В самой высокой из них главой был раввин (магод). К наказаниям относились тюремное заключение, штрафы, «херем» (проклятья). В частности, проклятью подвергался каждый еврей, который в торговых отношениях повел себя нелояльно по отношению к другому еврею и нанес ему материальные убытки. Некоторых обвиненных приговаривали стоять в сенях синагоги, в так называемой куне (своего рода столб позора) прикованным цепью за шею и руку. Все евреи города подчинялись судовой власти воеводы. Евреи, живущие в пригороде на левом берегу Полтви подчинялись суду королевского старосты, а на правом берегу – суду магистрата города.

Споры в отношении еврейской та городской общин впервые заметно проявились в конце XV века. Наверное, к тому времени количество евреев во Львове была такой незначительной, что они не могли существенно состязаться с христианскими купцами. Однако позже число еврейских переселенцев из Западной Европы возрастало. Прибывшие во Львов с определенным предпринимательским опытом, они начали конкурировать с львовскими купцами.

Городской совет в 1520-тых годах выиграл процесс с львовским кагалом. По королевскому декрету 1591 года на еврейскую торговлю опять распространялись жесткие ограничения, санкционированные еще раньше. Однако, в итоге реальным победителем правового и судового противостояния стала еврейская община, которая получила политическую поддержку магнатов и королевского двора. Под их давлением львовским гражданам осталось признать за местными евреями часть рынка восточных и западных товаров, что и зафиксировали торговые пакты 1592 и дальнейших годов.

Львовский еврейский мальчик

Напряженность в христианско-еврейских отношениях XVII особенно заострилась на фоне католической контрреформации в Речи Посполитой. Основания иезуитского коллегиума в 1608, где училось несколько сотен студентов, способствовало возникновению анти еврейских эксцессов. В столкновениях и грабежах постоянно, кроме студентов, брали участие социальные низы львовского общества. Довольно безразличное отношение к этому городской власти родило обвинение в их потаканию погромщикам, которые звучали чуть ли не каждый раз, когда в городе случались еврейские погромы. Основанием этих негативных процессов оказалось двойным: экономическая конкуренция и религиозная нетерпимость, усиливающаяся из-за культурной закрытости еврейской общины.

Из-за постепенного увеличения численности еврейского населения Львова в XVII веке возникли новые споры с магистратом, касательно расширения территории проживания, уплаты еврейскими арендаторами ренты, налогов и прочего. Несколько раз в XVII-XVIII исходили указы, в том числе и королевские указы 1656 та 1710 годов, о запрете сдавать в аренду жилища евреям у христиан. Однако этого почти не выполняли, поскольку домовладельцы–христиане получали больше выгоды от кредитоспособных евреев. Постепенно, некоторое количество еврейских магазинов, мастерских, подвалов в средместье начала выходить за пределы еврейского гетто, несмотря на запрет на аренду помещений.

Еврейский праздник

Еще сильнее была экспансия евреев на пригород. С начала XVII под защитой власти львовских старост и владельцев шляхетских и духовных юрисдикций, евреи взяли в свои руки производство и продажу алкогольных напитков, начали производить воск, лой, проводили взвешивание товаров, что являлось монополией города... На пригородах еврейские купцы складывали те товары, которыми не имели права торговать (с 1521 года, согласно с королевским декретом львовские евреи могли торговать только четырью видами товаров: воском, шкурами, сукном и волами), а потом переправлять их в город, обходя тем самым львовское монопольное Право Склада. Несмотря на множество судебных постановлений, нацеленных против еврейской экономической активности в пригородах, магистрату не удавалось ее удержать.

В XVIII веке участились нападения на еврейские кварталы, далее обострялись споры между магистратом та евреями, однако магистрату не удалось ограничить еврейской конкуренции та влияний.

Касательно ассимиляционных процессов до ХIХ века, то были случаи (хотя и очень редко), что евреи выкрещивались и принимали католическую веру для повышения своего социального статуса, который был самым низким в всей Речи Посполитой и принятию шляхетского стана. Богатые львовские евреи добывали влияние при королевском дворе и становились королевскими слугами, банкирами, таможенниками, лекарями... Самым известным среди евреев-лекарей был Эммануил де Йона – лечивший самого Яна III Собеского. Приближенность к власти не стимулировало ассимиляционного движению в еврейской среде.

Эммануил де Йона

Во времена Австрийской империи еврейское население Львова достигало 40% городского населения в ХIХ веке, и продолжало населять средместье и пригород. В религиозном плане оно подразделялось на несколько течений: традиционалистов-ортодоксов консервативной ориентации, хасидов, ориентированных на сочетание рационалистических и мистических основ, разновидность хасидизма «хидушим» (новаторство) и сторонников Просветительства («Гаскала»), которые получили название «маскилим». Центрами духовной жизни всегда были синагоги. Ортодоксы группировались в синагоге Нахмановичей, хасиды в синагоге «Хасидим», построенной в 1791 году, хасиды-новаторы – в синагоге Якуба Гланцера, построенной в 1844, сторонники «Гаскалы» в синагоге «Темпель», сооруженной 1843-1846.

Значительная часть львовских евреев оставалась ортодоксами. Движение хасидизма, в отличии от других галицких городов, особенного влияния здесь не имел. Сторонники «Гаскалы» стали организованной силой в 1830-40-тых. В то время община подвергалась в основном немецкому влиянию. Немецкий язык ставал у этой группы языком религиозной литургии, в духе Просвещения подвергался изменению религиозный ритуал. На волне Просвещения «Гаскалы» во Львове открылись несколько еврейских школ с обучением на немецком языке, появлялась еврейская периодическая пресса. Новая еврейская интеллигенция, воспитанная на идеях Просвещения, сочетала основы иудаизма с достижениями мировой и, в том числе, европейской культуры. Но этому сопротивлялись ортодоксы и хасиды. Часть либералов сопротивлялась германизации религии, отстаивая как язык синагоги – идиш.

Еврейский средневековый квартал во Львове

Особенно обострились противоречия после того, как пост раввина занял молодой и хорошо образованный Авраам Кон. Ему удалось открыть во Львове реформированный немецко-израильский храм «Темпель» в 1846 году под названием «Немецко-израильский молитвенный дом». Но его отравили оппозиционеры в 1848. Тогда процесс эмансипации львовских евреев замедлился. Однако окончательно в 1860-70-тых начали преобладать реформаты. Но одновременно их движение привело к выразительному характеру ассимиляции: главным образом полонизации либо германизации. Ассимиляторы немецкого направления создали в 1868 союз Шомер Израэль (Стража Израиля) и немецкоязычный журнал «Der Israelit». Основателями были О. Менех, О. Кон, Р. Берер. Представители Шомер Исраель считали себя патриотами Австрии, которые свободой и равноправием благодарят Габсбургам. Политическое влияние этого общества на львовский евреев было незначительным. Зато возростало влияние польских ассимиляторов. В 1870-81 руководителем Львовской еврейской общины стал Шимон Самельсон, депутат сейма. В конце 1870-х общество Шомер Исраель тоже приняло пропольскую ориентацию. В 1880 возникло общество Союз Братьев пропольской ориентации, которые начали издавать журнал «Ojczyzna». Редактором был Левенштайн, а главой общества стал Б. Гольдман. Решение еврейского вопроса они видели в ассимиляции с польским обществом, стремились, чтоб евреи не отмежевались религией, а ставали равноправными гражданами. Против ассимиляторов выступали ортодоксы и хасиды, которые в 1879 году основали общество «Махазикей хадат» (Укрепление веры).

Сильного удара по ассимиляторах дал антисемитизм. Его апогей достиг в 1898 во время еврейских погромов в Западной Галичине. Количество сторонников ассимиляторов уменьшилась. В 1887 Альфред Носсиг опубликовал во Львове брошюру «Próba rozwiązania kwestii żydowskiej», в которой предвидел быстрое распространение национализма в Европе и говорил о решении «еврейского вопроса» в диаспоре, провозглашал иудаизм почвой «национального чувства» и обосновал надобность миграции в Палестину. Однако и далее большинство евреев конца ХIХ оставались не ассимилированной, употребляло идиш и была аполитической.

из Истории Львова. Том первый (1256-1772). Издательство Центр Европы. 2006 год