Улица Легионов во Львове

Перед строительным бумом начала XX века в одном львовском доме жило в среднем более пяти человек, а в каждом четвертом доме жили так называемые Квартиранты. Наиболее тесно было в худших полуподвальных помещениях (сутеренах), где на одну комнату в среднем приходилось более трех человек. Престижными были помещения, расположенные на втором и третьем этажах, где "плотность заселения" была вдвое меньше, а, следовательно, оставалось больше индивидуального пространства. В таких квартирах жила треть львовян.

Именно такие помещения соответствовали стандартам современного городского образа жизни. Общей тенденцией во второй половине XIX века было эклектическое накопление в квартирах мебели разных эпох и широкое использование тканей и ковров, поскольку неприкрытые пол или стены были признаком бедности. Соответственно выглядело и типичное львовское жилье начале XX века – Загроможденное "чрезмерным количеством мебели, больших люстр, тяжелых столов, столиков, табуретов, неудобных кресел, зеркал, комодов, зеркал с ящиками, этажерок, диванов, и топчанов", как иронически вспоминал бывший львовянин Казимир Шлеен.

Левандовка

Признаком соответствующего социального статуса была тяжелая "салонная мебель", выполненная в соответствии с требованиями венской моды, занавески у дверей, картины на стенах в широких рамках. Обслуживание таких помещений было нелегким трудом, и, как правило, ее исполняла домашняя прислуга. Проживая под одной крышей с хозяевами квартиры, домашние служанки были отделены невидимой стеной от мира "господ". Случалось, что во время приема на работу хозяева предоставляли им новые имена Экскурсии Львов. Своеобразной сценой повседневной жизни служили дворики львовских зданий, в которых активно контактировали жители дома, особенно те, которые имели тыльные помещения, вход в которые был возможен только со двора, и домашняя прислуга, выступали уличные музыканты и певцы и предлагали свой товар бродячие торговцы. За порядком в домах следили дворники, которых обычно называли "Шимон", они же запирали входные ворота в 10 часов вечера и потом пускали жителей только за дополнительную плату.

Качество и разнообразие питания было существенным показателем имущественного положения. В 1880 годах среднестатистический львовянин потреблял лишь 13 кг мяса в год. Среди алкогольных напитков вместо водки увеличивалось потребление вина и пива. О способе питания бедных слоев населения, в частности тех, кто зарабатывал неквалифицированным физическим трудом, дает представление описание своеобразной столовой под открытым небом, действовавшей в 1860-1870 годах на площади Старый Рынок. Ежедневно, около 11:00 часов там можно было получить за небольшую оплату простые блюда: борщ, капустняк, картофель и гречневую кашу, на праздник дополнительно вареники. Рабочие садились по-турецки на землю, а брусчатка служила им столом. На рубеже ХIХ-ХХ веков в городе возникла сеть благотворительных заведений. Бедные имели возможность питаться в христианских или еврейских народных кухнях, зимой раздавали бесплатный чай в чайных (herbaciarnia), содержавшихся за счет городского бюджета. Появились постоянные приюты для мужчин и женщин, в которых один раз в день давали теплое блюдо.

Львовский жилой дом

Имущественные стандарты львовян той эпохи менялись на разных этапах их жизненного пути. Этому также способствовала постоянная перестройка и модернизация города. Как в большой образовательный центр, во Львов ежегодно прибывало много будущих школьников, гимназистов, семинаристов и университетских студентов. Чтобы найти дешевое жилье, некоторые "становились на постой", а некоторые жили в бурсах. В 1860-70 годах стиль жизни студентов был отмечен скромностью и нищетой. Василий Нагорный, который в 1866 году нашел приют в новооткрытой бурсе для украинских школьников в Народном доме, оставил такое описание: "под бурсу выделели три длинные комнаты с окнами на улицу Корнякта. Первые две комнаты были предназначены для учащихся средних школ, а третья - для студентов университета. Кроме длинных дубовых столов и скамеек не было здесь никакой другой мебели; в третьей комнате были у студентов "академиков" свои собственные кровати с тюфяками из сена. Жители первых двух комнат, а именно из низших классов, средних школ, спали на лавках, а из высших классов на столах... Была это осень, поэтому мы питались своим сухим хлебом и сливами. Сливы собирать ходили на Вознесение, где был такой обычай, что за вступление в сад нужно было платитьли два крейцера и там можно было вдоволь наесться слив, но нельзя было уносить их с собой". Некомфортно было Нагорному и его товарищам и под крышей духовной семинарии: "ученики первого года были помещены в большой комнате в конце коридора, в так называемый инфирмарий; воспитанников второго года - в другой, меньшей комнате. В инфирмаре было нас около двадцати. Посреди этой комнаты стоял длинный стол с лавками, а кровати головами к стенам. Мы получали на завтрак кусок хлеба, на обед бульон или суп, кусок мяса и кашу, а на ужин кусок хлеба и кашу или клюски. Питание приносил старый Войцех, - а мы не раз его толкали, нападая на него, чтобы поймать больший кусок хлеба. Мы терпели там голод, а зимой и холод".

Студенты Университета и Политехники искали в городе и снимали на нескольких человек дешевые небольшие помещения, часто почти без мебели. В студенческие годы Иван Франко и Михаил Павлик поселились в начале 1876 года в так называемом "Бойковском" доме на площади Галицкой, 7 (которую крестьяне из Верхнего Синевиднего использовали как склад для своих товаров). Вместе с ними в комнате жили гимназист Ярослав Рошкевич и студент Михаил Вагилевич. О быте последнего Франко сообщал Ольге Рошкевич: "Вагилевич живет вместе с нами, но, поскольку нету кровати, спит на полу, что очень полезно влияет на его юмор". В одной из следующих студенческих квартир, в доме на улице Кляйновской (Каменщиков), 4, уже сам Франко вынужден был спатьвать на полу: "мы из-за "безденежья" перебрались из 3 этажа на нижний в такую тесненькую коморку, что стол, шкаф и кровать занимали все место, и Терлецкий спал на кровати, а я на полу".

Болеслав Лимановский, прибыв во Львов в октябре 1870 года, cнимал "уголок с кроватью" в помещении какого-то сапожника на улице Краковской вместе с тремя другими "локаторами". За дополнительную плату хозяйка дома два раза в день кормила. В одном из следующих помещений, где остановился Лимановський, кроме него самого, в четырех комнатах жили хозяева с тремя детьми и трое студентов-квартирантов Львов экскурсии.

О бережливой жизни львовских студентов вспоминал и Александр Барвинский: "тогдашняя академическая молодежь, питалась обычно по так называемым частным (домашним) ресторанам, или у знаменитого тогда Томаша, который имел так называемый частный ресторан на улице Батория, напротив уголовного суда и за 27 крейцеров давал поливку, кусок мяса и мучное блюдо. Некоторые получали пищу от своих товарищей-богословов, которые делились с ними своим семинарским, довольно скудной и нездоровой пищей. Сорта пива Пильзнер, Окоцим или Miinchner-Spatenbrau- были нам неизвестны. Не пили мы также вина и водки, ну разве по каким-то большим праздникам некоторые выпивали по стаканчику львовского пива или рюмку вина". В этом же заведении Томаша вспоминал и Болеслав Лимановський, который регулярно в нем питался, пока не женился: "изголодавшихся студентов там набивалось так много, что приходилось долго стоять, чтобы получить место за столом. Несмотря на это, кухня была вкусная, а хозяин за обедом любил начинать глубинные философско-морализаторские разговоры".

Для многих учеников и студентов ситуация существенно улучшилась в начале XX века, По мере строительства новых зданий для ученических и студенческих общежитий ("бурс"). Украинские студенты университета могли поселиться в удобном Академическом доме на улице Супинского (Коцюбинского), 21, построенном за средства украинского мецената Евгения Чикаленко, ученики гимназии - в новой бурсе Украинского педагогического общества на улице Потоцкого, 95, или в бурсе Народного дома на улице Курковой (Лысенко), 14. Школьные власти начали контролировать соблюдение норм чистоты и гигиены школьными учениками, обращая большее внимание на физическое воспитание молодежи.

На рубеже ХIХ-ХХ веков, когда город интенсивно развивался, бывшие студенты, даже не имея высокооплачиваемой должности, могли снимать каждый раз все более комфортное жилье. Так, Иван Франко сменил несколько львовских квартир, пока не построил собственного дома на улице Понинской, 4. Сразу после женитьбы в 1886 году он жил с семьей в сыром и неудобном двухкомнатном доме в одноэтажном здании на улице Голубиной (Глебова), 9, с которого в следующем году перебрался на Зибликевича, 10. Поиски удобной и недорогой квартиры в конце увенчались успехом в 1893 году, когда семья Франко поселились в новом районе - "На Байках", где как раз в то время велось интенсивное строительство: сначала на улице Глубокой, 7 ("занимая 3 комнаты с кухней и прихожей на первом этаже. Квартира очень красивая и здоровая", "мы живем теперь довольно далеко от центра города, где воздух свежее и дом просторный, и детям можно выбежать во двор и в сад", - сообщал писатель друзьям), а через два года переехал в четырехкомнатную квартиру на втором этаже в новом доме на улице Крестовой. Вокруг этой улицы развивался район сецесионных вилл "Кастельовка", в которой тогда же поселилось немало львовских архитекторов, скульпторов и ученых.

Вместе с тем, как в начале XX века интенсивно формируются контуры современного Львова, утверждаются новые принципы городской частной жизни. С тех пор частное помещение должно было приносить удовольствие, удовлетворение, комфорт, спокойствие, умиротворение, чистоту. Предметы ежедневного пользования довоенной эпохи "belle epoque" символизировали сочетание практического и красивого. Новые стандарты чистоты, характерные для современной эпохи, могли быть обеспечены благодаря улучшению водоснабжения города. В конце XIX века средневековый водопровод поставлял воду к нескольким десяткам общественных колодцев и гидрантов, к тому же на территории города было более полутысячи колодцев. Важное значение имело проведение в начале XX века нового городского водопровода по Воле Добростанской. В помещениях, построенных в начале XX века, Уже были предусмотрены баньки (ванные комнаты) с постоянным снабжением воды, металлические и керамические ванны.

Влиянию чистого воздуха и целебных вод на состояние здоровья стали придавать первостепенное значение. Если раньше для купели использовались в основном открытые загородные пруды, то в течение 1880-1890 годов в городе появилось несколько "купальных заведений" (среди которых самыми популярными были "Лазенки Дианы" на улице Словацкого и "Лазенки Святой Анны" Академической, 10).

С повышением внимания к гигиене, качеству воздуха и воды росла популярность различных форм летнего отдыха - как длительных поездок на курорт (этому также способствовало появление железных дорог), выездов на Адриатическое побережье, так и однодневных загородных прогулок. Школьные каникулы, еще одно новшество XIX века, Давали возможность взять с собой детей. Специальные комитеты занимались устройством отпускного отдыха учащихся городских народных школ.

Семьи малоимущих львовян отдыхали в малых крестьянских домах в пригородных селах, например в селе Голоско. Некоторые люди среднего городского класса пытался построить собственный домик в деревне. Приобретают популярность и курорты с целебными водами, расположенные неподалеку Львова. Путеводитель 1894 года рекламировал соляные воды и серные купели в Любене, Моршине, Трускавце, Пустомытах, Сасове, Риманове. Находясь на некоторых курортах, можно было сохранять привычный для города уклад жизни: ходить в рестораны и кофейни, пользоваться читальней, развлекаться. А среди украинской интеллигенции популярными становятся поездки в гуцульские села, в частности в Криворовню, где любили останавливаться Михаил Грушевский и Иван Франко, Осип Маковей и Владимир Гнатюк, и одновременно гостили многие выдающиеся украинские писатели из Приднепровья.

из Истории Львова. Том второй (1772-1918). Издательство Центр Европы. 2006 год