Флориан Земялковский

В 1860-70 годах Львов оказался в эпицентре сложных общественно-политических процессов, которые происходили не только в Галичине, но и на территории современных Польши и Украины в целом. Во Львове столкнулись, приобретя идеологическую окраску, две народотворческие модели - историческая (польская) и этническая (украинская). Польско-украинское соперничество включило Львов в орбиту большой политики. Город стал объектом усиленного внимания со стороны австрийских и московских чиновников и общественных деятелей. В течение двух десятилетий Львов пережил один из самых динамичных в политическом отношении периодов своей истории, который характеризовался стремительными изменениями в общественном сознании жителей. В то же время, несмотря на глубокие национальные различия, во Львове сформировалась взаимовыгодная польско-украинско-еврейская конкурентная среда, которая определила характер политической культуры города вплоть до середины XX века.

Экскурсии Львов

Активизация общественно-политической жизни во Львове в начале 1860 годов становилась чрезвычайно стремительной. Изначально ее главным двигателем стало польское патриотическое движение в Королевстве Польском, в частности кровавые столкновения в феврале-апреле 1861 в Варшаве польских демонстрантов с московскими войсками. Польская молодежь Львова, особенно гимназисты и студенты, решительно демонстрировали солидарность с жителями Варшавы. На улицах города появились листовки и призвания варшавских подпольщиков. Приобретали массовый характер перепывание и распространение текстов польских религиозно-патриотических песен ("Boże coś Polskę"), раздача в костелах черно-красных кокард, прикрепления к одежде траурных знаков. Рост патриотических настроений польской молодежи Львова достиг апогея осенью 1861. Во время инаугурации нового учебного года студенты-поляки Львовского университета проигнорировали австрийский государственный гимн. Доходило даже к уличным столкновениям между демонстрантами и полицией. Центром польских патриотических акций был Бернардинский костел.

Памятник Францу Смольке

Непопулярных людей польские патриоты во Львове наказывали выбиванием окон и "кошачьими серенадами". Чтобы унять эмоции, 20 октября президиум Галицкого наместничества запретил проводить в городе религиозно-патриотические мероприятия. Кроме молодежной шумной части общественно-политической жизни Львова, выкристаллизовалась и вступила в силу другая, внимание которой обращалось собственно на галицкие проблемы: выборы и первая сессия сейма, вопрос автономии Галиции... Ее основу составляли опытные польские политики города, искавшие наиболее эффективные способы воздействия на Вену. Украинцы отмежевывались от польского движения. Свое присутствие во Львове украинцы проявили в 1861 изданием политического журнала "Слово" и образованием общества "Русская беседа", которое нацелилось организовывать общественную жизнь украинской интеллигенции. Национально-освободительное восстание, которое в январе 1863 началось в Королевстве Польском, стало для польской общины Львова неожиданным, а также нежелательным. В городе, несмотря на довольно большую долю "буйного" элемента, не удалось создать относительно дееспособных и влиятельных, даже по сравнению с консервативным, "салонным" Краковом, повстанческих структур.

Накануне восстания и сразу после его начала во Львове сформировались несколько ячеек влияния. Появились два относительно главные течения общепольского патриотического движения - "Красные", которые стремились решить национальный вопрос путем бескомпромиссной вооруженной борьбы, и "Белые", которые предпочитали "органический труд", но в случае восстания, чтобы избежать социального хаоса, были готовы его возглавить. Социальной базой "Красных" во Львове были студенты и ремесленники - те слои городского общества, которые не имели реальных политических влияний, построенной организационной сети и финансовых ресурсов. Единственной политической силой в городе во время восстания стал Комитет Восточной Галиции (КВГ), созданный в декабре 1862 под флагом "Белых". В первый состав КВГ вошли Адам Сапега, Флориан Земялковский, Франц Смолька, Александр Дедушицкий. КВГ начал деятельность в январе 1863 во время сессии сейма, за считанные дни до восстания. Все члены считали восстание почти безумием, но не видели возможности ему помешать. Боясь худшего - социальной революции, им пришлось возглавить повстанческое настроение в Восточной Галиции и направить их в подконтрольное русло. КВГ все делал с опозданием: собирал средства, закупал оружие и военную амуницию, организовывал отряды добровольцев. КВГ был готов поделиться с "красными" влиянием во Львове, но только не в восточной провинции.

Польский повстанец

Противовесом КВГ и лидерства в освободительном движении "Панычей и фанфарон" во Львове стали в январе 1863 - Городской комитет во главе с амбициозным адвокатом Сигизмундом Родаковским (братом художника Генрика Родаковского), в феврале 1863 - Комитет братской помощи во главе с Яном Добжанским, Корнелем Уейським и Генриком Шмиттом. Обе организации поставили цель привлечь к повстанческому движению "демократические" слои городского населения - ремесленников и мелкую интеллигенцию. Впрочем, как выяснилось, мнения об антиблагородном настроении этих слоев оказались преувеличенными. КВГ без труда нейтрализовал оппонентов: шумный и бескомпромиссный Комитет братской помощи был распущен, а над Городским комитетом установлен контроль. После длительных дискуссий в июле 1863 вместо Городского комитета во Львове был создан руководящий орган повстанцев - Городской департамент во главе с главой города Карлом Арматисом (владелец меховых магазинов), который вошел в состав КВГ. История КВГ оказалась непродолжительной: Комитет просуществовал до сентября 1863. Начиная с июля его ключевые члены (Адам Сапега, Флориан Земялковский) находились под арестом. С февраля 1864 по апрель 1865 в Галиции действовало военное положение. Однако апатия, появившаяся вскоре, исчезла быстрее, чем можно было надеяться. Первые признаки этого появились в Москве, когда в ноябре 1865 устрили иллюминацию по случаю амнистии для польских политических заключенных.

Польская народная гвардия

Решающую роль в формировании польских политических группировок в Галиции в целом, и во Львове, в частности, сыграли австрийские децентрализаторские преобразования. Декабрьская конституция 1867 года, с одной стороны, вызвала у польских деятелей недовольство узкими автономными правами Галичины, а с другой - благодаря либеральному законодательству - создала возможности для легальной политической борьбы за расширение национально-политических прав. Львов стремительно превратился в центр польского национального движения. Здесь решался вопрос не только об административно-политическом статусе Галичины, но и о будущем польской государственности в целом. Многолетняя борьба поляков за широкую автономию, в частности в период "революционной кампании" 1868-1873 годов, характеризовалась беспрецедентной в истории Львова политической активностью. Ключевую роль в общественно-политической жизни города играли польские либерал-демократы, разделенные на сторонников Францишека Смольки и Флориана Земялковского.

Львов экскурсии

Первой политической партией в Галичине стало созданное во Львове в мае 1868 Национально-демократическое Товарищество (НДТ), которое возглавил Франц Смолька. Это была политическая организация с программой, уставом, фиксированным членством, выборными руководящими органами, определенной организационной структурой и газетой "Dziennik Lwowski". НДТ представляло радикальную политическую программу: перестройка Габсбургской монархии на принципах федеративности и таким образом получения поляками в Галичине широкой национальной автономии. В программе говорилось также о борьбе за демократические права: равенство граждан, свободу слова и вероисповедания, улучшение материального положения трудящихся. Для достижения своих целей НДТ практиковало совершенно новые на галицких землях формы политической борьбы: публичные дискуссии, массовые народные собрания, в которых участвовали тысячи человек, уличные манифестации (факельные походы вечерним Львовом), открытую избирательную агитацию (листовки, плакаты). С участием НДТ избирательные кампании во Львове в 1869-1870 имели беспрецедентно динамический, шумный, а иногда даже и драматический характер. Хватало примеров, когда сторонники Общества срывали на улицах Львова агитационные плакаты оппонентов (прежде всего сторонников Флориана Земялковского) или похищали их газеты из кафе. Общество пользовалось большой популярностью среди львовской польской молодежи, в частности членов гимнастических обществ "Белый Орел" и "Сокол". В начале 1870 НДТ насчитывало не более 200 членов и просуществовало до декабря 1871. Важнейшим результатом его деятельности была политическая активизация части городского населения.

Острые дискуссии польских политиков о путях достижения и границах галицкой автономии трансформировались в компромиссное решение (резолюцию) Сейма от 24 сентября 1868 с постулатами о широкой автономии провинции. Летом 1869 во Львове создали Клуб Резолюционистов (КР) - польская политическая группировка, нацелення с помощью парламентских средств бороться с австрийскими централистами за реализацию требований резолюции Сейма. Образование общества инициировал князь Адам Сапега, сын маршалка Сейма, амбициозный, хотя не всегда последовательный политик. Резолюционисты критиковали политику безоглядной оппозиции к австрийскому правительству, который пропагандировал Франц Смолька, но одновременно выступали против чрезмерной уступчивости со стороны группировки Флориана Земялковського и Агенора Голуховского. Социальную основу КР составили польская интеллигенция, зажиточное мещанство, а также восточная ("Подольская") шляхта, которая в автономии Галичины видела радикальный способ решения украинского вопроса. Организацией резолюционистов во Львове занимались энергичные адвокаты Людвик Вольский и Евгений Бялоскурский, а также редактор "Gazety Narodowej" Ян Добжанский. Первое заседание КР состоялось 27 августа 1869. Так Адам Сапега не имел доверия ни мещан, ни шляхты (первые видели в нем великого пана, вторые - "красного" князя), то председателем правления КР избран Петр Гросс. Руководство КР предпринимало попытки наладить сотрудничество с НДТ. Резолюционисты, впрочем, значительно увереннее чувствовали себя в стенах сейма, где количество их сторонников росло быстрее, чем на львовских улицах. Благодаря этому КР выступил с политической сцены в июне 1870 на съезде польских "Прогрессистов".

Политическая жизнь Львова 1860-70 годов немыслима без фигуры Флориан Земялковского - несомненного и признанного лидера "мамелюков", - так называли в Галичине польских деятелей, которые критиковали пропагандируемую Францишеком Смолькой тактику резкой оппозиции по централизму Вены и предлагали максимально использовать для галицкой автономии мелкие компромиссы с австрийским правительством. Основой группировки был Польский клуб - политическое объединение в Галицком сейме, созданное в августа 1868. Основополагающая программа Польского клуба не отличалась от программы резолюционистов. В ней также речь шла о создании в Галичине отдельного регионального правительства, внедрение должности министра по делам Галичины в составе центрального австрийского правительства, полонизации системы управления, школ, судопроизводства и прочее - но это следовало было достигать благодаря последовательному легализму и компромиссам. Политическое влияние Флориана Земялковського удваивала поддержка со стороны наместника Агенора Голуховского, старого поклонника практической политики. Кроме Сейма "мамелюки" имели много сторонников среди чиновников, интеллигенции, либеральной части еврейского населения и, благодаря Голуховскому, восточных землевладельцев.

Газетой группировки Земялковского-Голуховского стал "Dziennik Polski", который выходил во Львове с октября 1869. Ключевыми фигурами в редакции газеты были Ян Лям и Генрик Ревакович. По мере того как галицкая автономия приобретала отчетливые очертания, количество сторонников Флориана Земялковского во Львове и вообще Галичине росло. В 1871 Флориан Земялковский выиграл в соперничестве с Францишком Смолькой выборы в Городской совет Львова на пост президента города, что свидетельствовало не только об его организаторских способностях и прагматизме, но также об относительной победе во Львове политической линии компромисса с Веной. В 1873 Флориан Земялковский получил должность министра по делам Галиции в австрийском правительстве.

Львовские "демократические" группировки во главе с Францишком Смолькой и Флорианом Земялковским создали основы для формирования в польском движении Галичины либерального течения нового времени. Идеологом польского либерализма в Галиции стал в 1870 годах Тадеуш Романович, бывший участник польского подпольного движения, позже член НДТ и приверженнец концепции "органической работы". Тадеуш Романович был лидером Польского умеренного клуба, действовавшего во Львове в 1871-1875. Клуб объединил часть бывших членов НДТ и либеральное крыло "мамелюков". Чтобы четко выделить свою позицию, Романович пользовался понятием "настоящий органический труд", имея в виду все проявления промышленной деятельности: от ремесленной к фабричной. Целью пропагандируемой Романовичем "позитивной политики" с ударением на развитии промышленного производства и подъеме образовательного уровня населения, было укрепление среднего класса - мещанства и интеллигенции. Группа Романовича выступала за реформу избирательного законодательства и увеличение количества депутатов от городов в Галицком сейме. Умеренный клуб не проводил массовых общественно-политических мероприятий. Главная работа проходила в тишине кабинетов, где члены общества готовили для Сейма законопроекты.

Несмотря на различия в тактике, польские политики придерживались по отношению к Вене принципов национальной солидарности, в частности отрицали существование проблемы польско-украинских отношений. Это облегчало борьбу за автономию, но расширяло обязанности, ведь речь шла о способности обеспечить стабильность провинции.

Украинцы связывали автономию Галичины с утверждением польского преимущества, и требовали осуществить административно-политическое деление провинции по национальному признаку. Для поляков такой вариант был неприемлем и перечеркивал планы превращения Галичины в модель будущей польского государства, а польская общественность воспринимала его как план очередного раздела Речи Посполитой. Львов был местом, где польско-украинские противоречия, проявлялись в концентрированной форме. Активно польский характер города защищали "русины польской нации", которые в самостоятельном развитии украинского движения видели прямую угрозу своей двойной национальной идентичности. Полемика достигла критического предела уже во время восстания 1863 года. В знак солидарности с повстанцами польское население Галиции демонстрировало траур: польки носили черную одежду, не проводились развлекательные мероприятия. В противоположность полякам, украинцы устроили во Львове два больших бала - бал львовских русинов под эгидой "Русской беседы" 17 января 1863 года и бал "русских академиков", то есть украинских студентов в помещении Бойницы 31 января 1863 года. Украинцев упрекали за такую бестактность и непонимание польских национальных чувств.

Удивительную активность демонстрировали в украинском вопросе львовские либералы и демократы во главе с Францом Смолькой. Признавая этническую самобытность украинцев, либералы одновременно отрицали их право на самостоятельное политическое развитие и рассматривали Галичину как органическую часть Речи Посполитой, которую планировали возродить. Сожительство поляков и украинцев сторонники Францишка Смольки призвали строить на униатских началах, связывая "идею свободы" исключительно из "польской идеи". Абстрактная любовь к Украине у львовских демократов долго сочеталась с неприязнью к деятелям украинского движения, которых обычно обвиняли в промосковских или проавстрийских симпатиях. Как часть польского народа трактовали украинцев Флориан Земялковский и его сторонники во Львове. Антиукраинская позиция Флориана Земялковского в значительной мере вытекала из его либеральных взглядов. В ассимиляции украинцев видели результат действия более развитой польской культуры. Поэтому уравнение украинского языка в правах с польским для него означало регресс, движение против цивилизационного процесса. Понимание народа (нации) как "исторически-политической индивидуальности" давало основания Флориану Земялковскому называть себя "русином", представителем интересов "русского народа". Тадеуш Романович и его приверженцы из умеренного клуба не выработали собственной концепции в украинском вопросе, - пользовались фразеологией НДТ о поддержке "настоящей Руси", защита от московской угрозы.

Больше практического реализма и последовательности львовские либеральные демократы проявляли в еврейском вопросе: выступали за полное гражданское равноправие евреев, осуждали проявления антисемитизма и нетерпимости, а добровольное ассимиляцию евреев в польское общество связывали с распространением общего образования.

Ведущие позиции в украинской интеллектуально-культурной и политической среде Львова и Галичины в целом занимали представители так называемой "Древнерусской партии", которая объединяла украинских активистов "Возрождение" 1848 года и консервативных церковных функционеров. В руках старорусинов находились во Львове все крупные украинские институции: Народный дом, Ставропигийский институт, Галицко-русская матица, а также журнал "Слово", выходивший следовавший с 1861 под редакцией Богдана Дидицкого. Центром политической деятельности "древнерусской партии" был Галицкий сейм. События "Весны народов", в которых представители этого лагеря принимали активное участие, а также их возраст или опыт (в представлении рядового обывателя того времени эти понятия были неразделимы и имели особенно большое значение) и близость к высшей греко-католической церковной иерархии делали "древнерусскую партию" в глазах украинского населения Галичины единственным легитимным представителем национальных интересов. В 1860 годах на волне разочарования политикой поляков и Веной среди старорусинов стремительно росли панрусские (в политической плоскости - промосковские) симпатии. Эти симпатии у старорусинов мирно сочетались с демонстративным австрийским лоялизмом.

Старорусины создали только негативную дефиницию русинства (отрицание полонизма), а не положительную. Они настойчиво добивались от австрийского правительства административно-политического разделения Галиции по национальному признаку - на украинскую и польскую части. В 1870 старорусины создали во Львове политическое общество "Русская рада". Первым председателем общества стал Теофил Павлыкив, долголетний настоятель Успенской церкви во Львове.

Москвофильские настроения, охватившие в 1860 годах во Львове подавляющее большинство общественно активных и влиятельных украинских деятелей (в частности высшею иерархию Греко-католической церкви), составили следующий, после полонофильства, этап разрыва галицких украинцев с их наивно-монархическими чувствами лояльности к австрийскому императору, и играли роль отчужденной от польской национальной общности. Москвофильство конкурировало в теории и практике с польскими политическими группировками Галиции, основой которых был лозунг восстановления Польши в "исторических" границах. Москвофильство являлось, по сути, антагонистом в украин-польском споре о праве называть Восточную Галицию и Львов - своей землей. В лице галицких москвофилов украинское движение получило специфический вариант "малороссийского" патриотизма. Национальные взгляды москвофилов исходили из понимания украинцев Галиции как части сообщества, обозначенной понятием "русский народ". Но этот термин не являлся синонимом "русский" (московит). Указывая на принадлежность к "русскому народу", тогдашние москвофилы оставались патриотами "Малой Руси", поклонниками ее истории и особой языковой традиции. Однако степень этой отдельности в общерусском пространстве разбирался ними по-разному. Широкий спектр представлений приближался, с одной стороны, к отождествлению украинцев с московитами, а с другой - к признанию их национальной самобытности. Но определенных линий москвофилы не переступали. Москвофильство, как идеология и общественно-политическое течение, стало сложным конгломератом взглядов, вполне укладывавшихся в рамки традиционалистского и династическо-подданнического типа мировоззрения.

Старорусины пытались утвердить украинское присутствие во Львове через символы. В начале 1860 годов состоялась дискуссия о колокол для так называемой второй приходской церкви во Львове, строительство которой планировалось рядом с помещением "Народного дома" (теперь Преображенская церковь -1898). Образ колокола должен был символизировать украинское национально-политическое возрождение в Галичине - в общем, и во Львове -в частости.

В 1860 годы формировалось народовецкое течение в украинском движении. Для народников базовым являлось признание национальной самостоятельности разделенного между двумя империями - Российской и Австрийской (Австро-Венгерской) - украинского народа. Основой народническое течения являлось младшее поколение украинской интеллигенции Галиции - духовной и светской. В 1862 во Львове уже действовали две первые народнические общества: среди воспитанников духовной семинарии и среди светских студентов университета. Украинские студенты часто собирались в кафе "Юзя" на Галицкой площади, где устраивали "казацкие забавы". Особое значение для формирования во Львове народнические среды имела деятельность Юлиана Лавривского, депутата Галицкого сейма, одного из немногих украинских деятелей "поколение 1848 года", которые выступили на стороне народников. К концу 1860 годов лидерами народников стала группа молодых писателей и публицистов (Кость Горбаль, Федор Заревич, Ксенофонт Климкович, Владимир Шашкевич), которые выдавали во Львове журналы "Вечерници" (1862-1863), "Мета" (1863-1865), "Нива" 1865), газету "Русь" (1867), "Русалка" (1866). В редакциях этих изданий были сформированы главные принципы национально-политической идеологии ранних народников - интеллектуально-духовное отделение от Московии и достижения украинско-польского взаимопонимания на основе национального равноправия.

Стремление народников заставить галицких "русинов" мыслить "чистыми" (украинскими) национальными категориями, натолкнулось на полное осуждение. Деятели "Древнерусской партии", которые имели поддержку подавляющего большинства общественно активной части украинского населения Галичины, особенно духовенства, обвиняли народников в радикализме, пропольських симпатиях, неоправданному отчуждению от общерусского культурного пространства. Провал украинско-польских мирных переговоров, инициированных в 1869 Юлианом Лавровским в Галицком сейме, перечеркнул надежды народников на самостоятельную политическую роль. В 1870 "старорусины" полностью вытеснили народников с нового политического общества "Русская рада". В такой ситуации группа львовских народников решила отойти от предыдущего курса, предоставить движению консервативную форму, сместить акцент с московской на польскую угрозу. Руководство народоведческого движения сосредоточилось в руках Анатоля Вахнянина, Владимира Навроцкого, Омеляна Партицкого, Корнила Сушкевича. В 1870 годах главными очагами деятельности народников были создано во Львове в декабре 1868 общество "Просвита" и львовский литературно-научный и политический журнал "Правда" (1867-1879).

Львов имел одну из многочисленных еврейских общин в монархии Габсбургов (в этом отношении уступал разве что Вене). В 1860-70 годах во Львове, как и Австро-Венгерской монархии в целом, изменился расклад политических сил в еврейском обществе. В соперничестве ортодоксов с реформаторами окончательно сложилось определилась преимущество реформаторов, но одновременно их движение приобрело выразительные черты ассимиляции. Во Львове сформировались два ассимиляционных направления, ориентированных соответственно на немецкую и польскую культуры. Пронемецкие ассимиляторы создали в 1868-1869 союз "Шомер Исраэль" (Стража Израиля) и немецкоязычную газету "Дер Израелит". Основателями союза были Р. Берер, И. Менех, И. Кон. Представители "Шомер Исраэль" считали себя австрийскими патриотами, которые свободой и равноправием были обязаны Габсбургам. Политическое влияние Союза среди львовских евреев был незначительным. Зато во Львове среди еврейской интеллигенции быстро росли влияния пропольских ассимиляторов. В 1870-1881 руководителем Львовской еврейской общины был депутат сейма Шимон Самельсон, приверженнец польской ассимиляции. В конце 1870 годов общество "Шомер Исраэль" тоже занял пропольскую ориентацию. В 1880 ассимиляторы польского направления, представляли молодое поколение еврейской интеллигенции Львова, объединились в обществе "Агудас-Ахим" (Союз братьев) и начали выдавать на польском языке журнал "Ойчизна" (Отечество). Редактором журнала был Натан Левенштейн, а председателем общества - Бернард Гольдман. Решение еврейского вопроса полонисты видели на пути культурной эмансипации и ассимиляции с польским обществом. Они хотели, чтобы евреи были не ограниченной религиозной группой, а гражданами, равноправными членами общества. Против ассимиляции выступали хасиды и ортодоксы, которые в 1879 создали общество "Махазикей хадат" (Укрепление веры) и одноименную газету. Несмотря на подчинение еврейской общины Львова польским политическим целям, подавляющее большинство еврейского населения города оставалась неасимелированной, идишоговорящей и аполитичной.

По городскому уставу и избирательному порядку Сейма для Галичины от 26 февраля 1861 город Львов, как политический центр провинции, представляли в Сейме четверо депутатов. Несмотря на острую полемику между кандидатами, результаты выборов в львовском городском округе были предсказуемы. Два мандата неизменно занимали на первых позициях непримиренные оппоненты-поляки - Францишек Смолька и Флориан Земялковский, представлявших два разных видения места Галичины в составе монархии Габсбургов. Третьим был обычно тоже кто-то из польских деятелей. Четвертый мандат традиционно получал полонизированный представитель еврейской общины. Ни один из украинских кандидатов на выборах во Львове шансов не имел. Украинские предвыборные комитеты, учитывая, очевидно, на заранее проигрышную ситуацию, вплоть до конца XIX оставляли львовян - украинцев без внимания, практически не проводили в городе агитационной работы. Украинские избиратели Львова голосовали в подавляющем большинстве за польских кандидатов. В 1876 депутатом Галицкого сейма во Львове был избран разве что Евсевий Черкавский, "русин польской нации".

Похожей была во Львове ситуация с парламентскими выборами. В 1861-1873, Когда депутатов австрийского парламента от Галиции выбирал городской сейм, львовский городской округ был представлен в парламенте одним депутатом. Им был лидер польских либерал-демократов Францишек Смолька (за исключением 1867-1870). С 1873, когда на выборах в австрийский парламент ввели всеобщее голосование, Львов представляли четверо депутатов. Общее голосование не повлияло на национальную структуру львовского представительства. В нем продолжали занимать безусловное большинство поляки во главе с активным и популярным во Львове в 1860-1870 годах политиком Францишком Смолькой. Лидеры "Древнерусского союза", в руках которых находился к началу 1880 годов украинское национальное лидерство, фактически отказались от борьбы за голоса украинских избирателей - горожан и сосредоточились на пропаганде пан-русских концепций.

В 1860-тых годах во Львове сформировалась особая общественно-политическая атмосфера, ставшя своеобразной визитной карточкой города вплоть до Второй мировой войны. Она возникла на основе взаимодействия провинциальных - в сознании и быту - стандартов жизни большинства львовян и задачами административно-политического и культурно-образовательного центра обширной провинции. С точки зрения политической культуры Львов не был толерантным городом. Политические дискуссии часто выплескивались на улице, где задевались самые разные слои населения, а их атмосфера становилась предельно критичной. Главная причина заключалась в том, что общественно-политическую атмосферу в городе все чаще определяла не городская интеллигенция, а деятели из-за Львова. Необходимость утвердиться в большом и не всегда благосклонном городе заставляла их действовать чрезвычайно активно, искать поддержки в низших слоях городского населения и быть популистами.

Местом, где политические противоречия проявлялись в наиболее ожесточенной форме был Галицкий сейм - региональный представительный орган, созданный в 1861. Депутаты, которые ежегодно съезжались во Львов на сессии Галицкого Парламента, придавали городу неповторимый колорит, создавая подвижный образ городского общества. С галицкой провинции они не только приносили свои представления о украинско-польских отношениях (которые там нередко бывали острее, рельефнее, чем в столице города), но и пытались утвердить их во Львове. Пленарные заседания сейма в 1861-1881 происходили в соответственно приспособленном бальном зале городского театра графа Станислава Скарбека. Для работы Краевого правительства, постоянно действующего исполнительно-распорядительного органа сейма арендовали дом № 20 и третий этаж дома № 21 на улице Коперника, а также часть здания Галицкого земельного кредитного общества. Учитывая значительную удаленность друг от друга этих помещений, депутаты сейма во время сессий заполняли центр города, привлекая внимание львовян своим нередко колоритным (особенно, когда речь шла о депутатах-крестьянах) нарядом.

Несмотря на деятельность во Львове нескольких украинских культурно-образовательных учреждений, вряд ли можно было найти много лиц (по крайней мере до середины XIX века), которые ставили под сомнение польский политический характер Львова. Существовала своеобразная ситуация молчаливого согласия, когда представители польской и украинской общин города старались не акцентировать на вопросе: кому принадлежит право быть в городе хозяином. Образование сейма пошатнуло это равновесие. При обсуждении устава города Львова на заседании сейма 22 марта 1866 украинский депутат священник Яков Шведзицкий предложил в рамках реализации провозглашенного в Габсбургской монархии принципа национального равноправия закрепить официальный статус в системе управления городом не только языка польского, но также украинского. Несмотря на численное меньшинство во Львове украинские общины, украинские депутаты в сейме - представители сельских округов - делали упор на том, что "Львов - то престольный город, то сердце Руси, а ударяя в него полонизацией, ударяется в само сердце целого народа русского!" Вообще набор аргументов с украинской стороны был неизменен: речь шла о глубоких русских исторических корнях города, сосредоточение здесь центральных украинских культурно-образовательных и церковных институтов, неправомерность польских претензий на Восточную Галицию, ибо "от 1772 года закончились права Польши на Русь Галицкую", наличие в регионе прочной основы для развития народного украинского языка, обусловленная государственными распоряжениями и веяниями времени необходимость в достижении национального равноправия и прочее.

Польские политики в 1860-1870 годах оставляли эти аргументы украинцев без внимания. Польскость Львова была для них очевидна и понятна: Львов всегда был польским городом, относительно патриотизма никогда не оставался позади других воеводских центров, а в Русском воеводстве, как главном городе, был для других примером мученичества, самопожертвования и любви к Отчизне. В повседневной жизни этот тезис не ставили под сомнение и украинцы, особенно жители Львова. В определенном смысле украинцы боялись Львов с его "казенными стенами", где "спать и работать - не мило", а "воздух тяжелый и мрачный". Для Евгения Олесницкого, который осенью 1878 года поступил на юридический факультет Львовского университета, город представился в почти чисто польском образе (большой отвагой считалось тогда во Львове даже обращение к официанту на украинском языке). На фоне относительного покоя поляков за национальное будущее Львова большую обеспокоенность претензиями украинских общественно-политических деятелей часть львовского политического и культурного пространства выражали "русины польской нации". На том же заседании сейма, 22 марта 1866, один из них, адвокат Теодор Шемельовский, "как русин, как посол города и как давний житель Львова", выступил от имени львовян-русинов с критикой предложения Якова Шведзицкого. Он поставил под сомнение, во-первых, право "представителей от сел" выступать по вопросам городской жизни, а во-вторых - отметил исключительно польскоговорящий характер интеллектуальной среды этого региона. Евреи в то время участия в дискуссиях вокруг национального характера Львова не брали.

Польские деятели во главе с Францишком Смолькой вконце 1860 годов стали организаторами ряда массовых патриотических акций во Львове. Ключевыми были торжества по поводу 300-летия Люблинской унии. Они проходили 11 августа 1869 в условиях запрета со стороны австрийских властей, протестов украинцев и сильного холодного дождя, который не прекращался целый день. Торжества начались богослужением в Доминиканском костеле, дальше были перенесены на Замковую гору, где организовано насыпание Кургана Люблинской Унии. Украинцы не принимали участия в праздновании, от их имени выступил "русин польской нации", редактор "Gazety Narodowej" Платон Костецкий.

"Осенью 1878 записался я на правовое выделение львовского университета. Прибыв во Львов, я стал рассматриваться в львовских отношениях, в частности среди русинов и их организации.

 

Львов представился мне почти чисто польским городом. Все учреждения - польские, школы и университет - польские, театр - польский, надписи везде - польские, торговля в руках поляков и евреев, которые выражали себя также под национальным обзором как поляки. Язык везде польский, - в магазинах, ресторанах, кофейнях говорили также и русины по польски. Большая это была отвага заговорить с официантом, или торговцем по-украински и на такого все обращали внимание как на нечто чрезвычайное. То немногочисленное украинское население, что было в городе, крылось где-то по углам, а снаружи не было его видно; больше всего украинского населения было в нижних рабочих слоях, среди домашней прислуги и домашних сторожей. С тех сфер нанималась в основном публика, которая по воскресеньям и праздникам заполняла церкви ".

Вечером на призыв организаторов устроили "иллюминацию". Но далеко не во всех окнах горел огонь. Остались неосвещенными украинские институты (Народный дом, Ставропигийский институт, Греко-католическая духовная семинария, Митрополические Палаты святого Юра, монастырь отцов Василиан), правительственные учреждения (ратуша, наместничество), помещения близких к правительственным кругам польских аристократов (Агенора Голуховского, Леона Сапеги). Поддержали акцию евреи, не желавшие, как писала газета "Слово", ставить новые окна (в 1860 годах во Львове сложилась практика во время массовых политических мероприятий бить окна национальным оппонентам; особенно страдали от этого еврейские кварталы). "Иллюминация" в 1869 будто осветила национальные противоречия, стали существенным фактором жизни города. Годовщина Унии активизировала движения в украинской среде Львова, вызвав волну публикаций о "русском городе Льва".

1860-1870 годы в истории Галиции и города Львова с одной стороны прошли под знаком нарастающего межнационального противостояния, а с другой - сопровождались поисками формулы сосуществования украинцев, поляков и евреев. В этот период Львов стал свидетелем неоднократных - закулисных и открытых - попыток украинско-польского и украинско-еврейского взаимопонимания. В 1861 польско-украинские переговоры происходили во Львове в помещении Владимира Дидушицкого. Одним из ключевых событий украинско-польских отношений стала договорная акция 1869 года, формально инициированная в Галицком сейме украинскими депутатами, особенно Юлиана Лавривского. В 1873, накануне парламентских выборов, правления политического общества "Русская рада" во Львове предлагало украинскому предвыборному комитету избежать конфронтации с еврейскими избирателями, проводить избирательную кампанию в согласии с еврейской организацией пронемецкой ориентации "Шомер Исраэль". Учитывая глубокие предубеждения в украинском обществе касательно евреев, это решение имело только рекомендательный характер. Из-за разного понимания идеи согласия украинцев, поляков и евреями, а также очень изменчивую тогдашнюю национальную среду, договорная акция, как видно сейчас, не имела шансов на долгосрочный успех. Все договоренности выполняли только кратковременные задачи, которые диктовала текущая политика.

С 1860 годов в деятельности львовских образовательных, научных и культурных учреждений все большую роль играл партийно-национальный принцип. Это, впрочем, не означало формирование в то время в городе замкнутых национальных общин. Национальные различия не только не исчезали, а наоборот, усиливались внимание к оппонентам с другого национального лагеря. Своеобразным барометром украинско-польских отношений во Львове были отношения между украинскими и польскими студентами университета. Уже в 1861 украинцы поставили вопрос о национальном представительстве в студенческих организациях, а затем начали создавать собственные общества. Споры между украинскими и польскими студентами, как правило, в открытые конфликты не перерастали. Характерно, что украинцы довольно легко находили общий язык с представителями польской городской интеллигенции, зато отношения с выходцами из среды землевладельческой шляхты в основном были непростыми. Примирению украинской и польской молодежи способствовала теплая атмосфера львовских кофеен.

В результате поражения польского восстания 1863 года во Львове появилось немало польских эмигрантов, спасавшихся от преследований московского правительства. Они активно включились в общественно-политическую жизнь Галичины, пропагандируя идею украинско-польского взаимопонимания против Московии. С редакцией журнала украинских народников "Мета", издававшийся в Киеве в 1863-1865 под редакцией Ксенофонта Климковича, тесно сотрудничали бывшие польские повстанцы из оккупированной московитами Украины Станислав Жуковский (Сташко Богун), Николай-Михаил Загурский, Лев Сирочинский, Павлин Свенцицкий. Во многом благодаря этим польским "хлопоманам" программа языково-культурной независимости украинцев от московитов была перенесена в политическую сферу. В своих публикациях они изображали мрачную картину преследования украинского движения в "Российской" империи и таким образом способствовали кристаллизации идеологии украинофильского движения в Галичине. Польские эмигранты имели влияние и на польскую публицистику во Львове. "Когда поляков солдаты разбили под Радивиловом, - писал позже Тадеуш Ревакович, - очень много их переехали во Львов. Здесь они вошли в близкие отношения с польской прессой и влияли на нее в духе согласия с русинами".

Польское восстание 1863 года, репрессии московского царизма против греко-католиков Холмщины, децентрализаторские преобразования в Габсбургской монархии и обострение украинско-польских отношений - все это усилило внимание московских правительственных и общественных кругов к украинскому (русскому) населению Галичины, в частности к украинским институциям в Львове, находившимся в руках москвофилов. Московские чиновники видели в галицких украинцах антипольскую силу, на которую можно опереться в русификации Королевства Польского.

О характере деятельности московских эмиссаров в Галичине дает определенное представление история пребывания во Львове начальника Холмской учебной дирекции Феофана Лебединцева. Во Львов он приехал в ноябре 1865 и находился здесь около двух недель. Почти каждый вечер посещал казино (клуб) в "Народном доме". Особенно близко Лебединцев познакомился с профессором Львовского университета Яковом Головацким, священником Маркелом Попелем, депутатами сейма Юлианом Лавривским и Иваном Гушалевичем. Посетил редакцию газеты "Слово". Просматривал и покупал школьные учебники. Поездка Лебединцева во Львов заставила московские правительственные круги внимательнее посмотреть на Галичину: с одной стороны, как на базу кадровую базу для духовенства и образования для Холмщины, а с другой - как на выгодный объект московского влияния. Вскоре во Львов для поддержки промосковского течения в украинском движении Галичины, в частности на издание газеты "Слово", начала поступать из Московии (хотя нерегулярно) финансовая помощь.

После Валуевского циркуляра 1863 года и Эмского указа 1876 года во Львове заметно возросло присутствие украинских деятелей из Приднепровья. Галичина должна была сыграть роль своеобразного резервуара для сбора и хранения до лучших времен (до отмены ограничительных по отношению к украинцам мер московского царизма) общероссийских культурных ценностей. Для тогдашней, по определению Михаила Грушевского, "полной рутенства Галичины" посещение Львова авторитетными деятелями украинского движения из Надднепрянщины - Александром Конисским, Пантелеймоном Кулишом, Михаилом Драгомановым... - воспринимались как знаковые явления национальной жизни, что предвещало прогресс и широкие перспективы для развития. Результатом этих контактов стало создание во Львове в 1873 Общества имени Шевченко (первоначально планировалась название "Галич"). Многим киевлянам Львов не нравился. Чувствовалась разница пространственных стандартов. В письме к Юрию Федьковичу в конце 1865 Александр Конисский подчеркивал, что с удовольствием покинул Львов и только в Дрездене почувствовал себя действительно в Европе, потому что "Австрия Ваша настоящая еще Азия". "Певцам-Бедолагам" из Приднепровья, как он себя называл, в Галичине было "душно и тесно", они стремились "пространство без края", тогда как во Львове видели только "еврейский смрад, ляхскую потасовку, да немецкое пиво". Общественно-политическая и интеллектуально-духовная атмосфера и стандарты поведения, культивируемые в Галичине, вызвали сопротивление и у Михаила Драгоманова. Его "Австро-русские воспоминания" переполнены высмеиванием "галицкой церемонности", "общественной цензуры", отсутствия связи с "миром" и клерикализма.

В 1860-1870 годах во Львове появились первые признаки рабочего движения. Самой организованной частью рабочих города были рабочие типографий. В мае 1868 года во Львове создали первое рабоче-ремесленное культурно-образовательное общество "Gwiazda" ("Заря"). Одним из основателей общества был печатный рабочий А. Маньковский, участник польского национально-освободительного восстания 1863 года. В 1869-1872 во Львове действовало "Прогрессивное общество львовских типографов". Рабочие общества, которые начали быстро возникать, ставили целью повышения сознания и улучшения материального положения представителей рабочих профессий. Первым организованным выступлением рабочих Львова за повышение заработной платы и сокращение рабочего дня стала забастовка типографов в 1870 году. Значительную роль в развитии рабочего движения сыграла газета "Praca" ("Труд"), которая издавалась во Львове с 1878 - сначала на средства типографов, а позже как общерабочая газета. При газете создали польско-украинский редакционный комитет, в состав которого вошли И. Данилюк, А. Маньковский, Михаил Павлик, Иван Франко, Болеслав Червенский... В декабре 1879 во Львове состоялся первый массовый митинг рабочих Восточной Галиции. Участники митинга инициировали заключение петиции в австрийский парламент с социально-экономическими требованиями рабочих.

Таким образом, в результате децентрализаторских преобразований в монархии Габсбургов в 1860-70 годах Львов стал не только административным, но и политическим центром Галичины. Пересечение во Львове интересов различных национальных движений (польского, украинского, еврейского), которые соперничали на территории провинции, с одной стороны, способствовало общественно-политической активности львовян, а с другой - создавало препятствия для формирования в городе современной солидарной общины. Этот конфликт между пониманием города как civitas и города как центра столкновения национализмов (этносов) в последующие десятилетия углублялся, постепенно превращаясь из силы Львова в его слабость.

из Истории Львова. Том первый (1256-1772). Издательство Центр Европы. 2006 год