Король Сигизмунд-Август  

Грамота короля Казимира III о повторном предоставлении магдебургского права Львову от 17 июня 1356 года закрепила политические права и экономические привилегии в полном объеме за католической общиной.

Экскурсии Львов

Но поскольку католики к средине XIV века в городе еще пребывали в меньшинстве, Казимир III пошел на некие уступки. Протегируя им, король одновременно юридически санкционировал существование во Львове общин русинов-украинцев, армян, евреев, татар и сарацинов и «любых других». Общины получили выбор: полностью подчиняться судовой юрисдикции городского войта или решать какие-либо вопросы и дела в суде "соответственно с делами своей нации", но в присутствии городского войта. Такие действия Казимира III были естественными в условиях нестойкого статуса захваченных земель в середине XIV века.

Львов экскурсии

Итак, во Львове в позднем средневековье официально признавались четыре большие религиозно-этнические - национальные общины: православные украинцы-русины, католики (немцы и поляки), евреи, армяне. Прочие этнические и национальные группы (греки, татары, караимы, итальянцы, и другие) входили в одну из указанных четырех национальных общин и пользовались их правами. Именно национальные общины являлись объектами правовых отношений и пользовались королевскими привилегиями, имея полную социальную структуру (элитная верхушка, средний класс и беднота). Значительная их часть компактно проживала в отдельных районах города. Учитывая это, национальные общины, в отличии от этнических групп, легче поддавались ассимиляционным процессам.

Католическая (немецко-польская) община

Господствующее место во Львове в XIV – XV занимали немецкие колонисты, но со временем их община начала ассимилироваться под влиянием польских переселенцев. Все больше поляков проникало в городской патрициат, и уже к последней трети XV века появились шансы для реального изменения элиты. Это произошло после обнищания богатых львовских купцов, в основном немцев, когда турки захватили черноморские порты Кафу, Килию и некоторые другие города, где находились их купеческие склады и через которые шла транзитная торговля с Востоком.

Король Генри Валуа

Права, которые получал магистрат города от польских королей, касались католической или, точнее, польской общины. Управление принадлежало католическому по вероисповеданию, в большинстве - польскому населению, которое владело пассивным или активным выборным правом. Экономические привилегии об освобождении от налогов, обязанностей в полной мере касались привилегированной общины. Поэтому можно утверждать, что все общегородские привилегии отождествляли с привилегиями польской общины Львова. Украинское, армянское, еврейское общество могли только в отдельных случаях получать освобождение от уплаты налогов (например, после пожара 1527 года) или право приравнение к аристократии (во второй половине XVII ст).

Украинская (русcкая) община после захвата Львова и Галицкой Руси Казимиром III и превращения города в форпост немецкой колонизации была отодвинута на задворки политической и экономической жизни города. Несмотря на задекларированную возможность создать собственные автономные судебные и административные структуры, украинцы, вероятно, из-за своей малочисленности в городе, попали под юрисдикцию городского магдебургского права. Еще одной причиной правового включения украинцев в общину магдебургского права стало отсутствие разработанного автономного городского права в княжеские времена.

В начале XV века этнических украинцев, у которых были дома во Львове, было очень мало – не более 30 семей, которые платили налоги на свою недвижимость. Конечно, большинство из них были ремесленниками, неквалифицированными наемными работниками или селянами, которые, проживая в городе или в пригородах Львова, не входили в регист платильщиков налогов. Политическое право и голос в решении вопросов городской жизни могли иметь только горожане, то есть полноправные граждане города, владеющие недвижимостью в нем. Только вначале XVI века, украинская община словно оживает. Растет активность украинцев в экономической, культурной, религиозной жизни и осуществляются первые попытки правовой самозащиты. Позже интересы львовской украинской общины начала представлять религиозная организация – Братство при городской Успенской церкви.

Привилегия 1356 года является первой надежной точкой отсчета правового обеспечения для армянской общины. Среди перечисленных национальных общин именно армяне смогли максимально воспользоваться организацией собственных автономных органов судопроизводства.

Армянская община Львова, благодаря своему экономическому влиянию в городе и активному участию в прибыльной восточной торговле, смогла создать сильную судебно-правовую автономию в виде армянского войта.

Армянские купцы с X до начала XVII веках фактически являлись монополистами в дальней торговле восточными товарами. Польские купцы без знания языка не могли отправляться в длительные торговые путешествия в восточные страны. Поэтому армяне получали сверхприбыли, используя право склада и ориентируясь в большинстве на восточное направление в торговле.

Уния армянской Церкви с Апостольским Престолом в 1630 году, принятая армянским епископом Николаем (Торосовичем), стала катализатором национально-религиозного противостояния. Польская община во главе с магистратом по приказу короля Сигизмунда III активно поддерживала епископа с незначительным количеством его сторонников против большинства армянской общины, которая отказывалась признавать Унию.

Хотя в средине XVII армянская община перешла на унию, но еще сто лет львовские армяне были ущемлены в правах со стороны польского магистрата. Исчезла религиозная, экономическая, а также языковая основа для противоречий, но у армян все же осталось чувство культурного и правового различия, что отображалось у следующих поколений львовских армян в элементах национального самосознания.

Еврейская община, упоминаемая в той же привилегии 1356 года, тоже, вероятно, сформировалась вскоре после основания города в XIII веке. Для евреев польского королевства основоположным документом, который устанавливал их правовые взаимоотношения с христианским населением, был статут калишского князя Болеслава Побожного от 1264 года, основанный на похожих привилегиях еврейского населения в австрийских, чешских и других соседних землях. Согласно привилегии короля Казимира III от 1367 года, евреи обеспечивались правовой автономией в экономической деятельности, защитой от преследования.

В то же время при реализации этих положений как во Львове, так и в других городах и регионах чувствовалось сопротивление со стороны церковных иерархов и немецких горожан-переселенцев. С другой стороны некоторые евреи, которые оказывали финансовые услуги королям, пользовались их покровительством. По своему составу, юридически признанная светским законодательством, еврейская община была тождественна с еврейской религиозной общиной - Кагалом, которая занималась вопросами обряда, религиозного образования, внутреннего судопроизводства.

Параллельно с кагалом во Львове сохранился Кагал пригородных евреев, которые, по утверждению некоторых ученых, появились раньше, в княжеские времена. Уклад обеих кагалов известен из источников XVI – XVIII веков. Ежегодно члены каждой из еврейских общин, у которых была недвижимость и которые платили налоги, выбирали руководство, что организовывалось с соответствующими изменениями, по примеру магдебургского самоуправления.

Наивысшее положение в кагале занимали старейшины (парнасим), которых было четверо. Их функции были похожими на функции членов городского совета, и, как правило, должности передавались в наследство от отца к сыну. Ежемесячно каждый из них исполнял обязательства кагального бургомистра. Избирались также персоны, ответственные за разные сферы жизни. Следующей по рангу коллегией назывался совет boni viri «добрые мужи» (товим), которые исполняли те обязательства, которые в магистрате Львова выполнял городской суд ("Лава"). Остальные члены кагала имели статус аналогический коллегии "Сорока мужей". Чиновник, которого называли «Школьником», следил за порядком в синагоге и был представителем общины в судебных и других делах. Львовскому кагалу подчинялись евреи ближайших городков непосредственно либо через своих посредников.

Король Стефан Баторий

Напряжение в христианско-еврейских отношениях в первой половине XVII века стала особенно заметной на фоне католической конрреформации в Речи Посполитой. Основание езуитского коллегиума во Львове 1608 года, где училось несколько сотен студентов, способствовало возникновению антиеврейских эксцессов. В постоянных столкновениях и грабежах, кроме студентов, участь брали также социальные низы львовского общества. Достаточно равнодушное отношение к этому городского совета вызывало обвинение в содействии этих злодеяний.

Интеграции национальных общин Львова в единое городское общество не способствовали ни культурные, ни национальные стереотипы, а также насильственные действия, что надолго остались в исторической памяти. Перевод конфликтов в правовую плоскость в некоторой мере приостановило внешние проявления вражды. Наиболее всего в сознании оставались религиозные противостояния – и не только элит, но и всего состава общин. Введение григорианского календаря, полемика вокруг заключения Берестейской унии, Освободительная война украинского народа середины XVII века родили стойкие негативные стереотипы. Учитывая культурное взаимодействие поляков и украинцев, обусловленное, кроме всего прочего, близостью языков, украинским горожанам сложнее всего было сохранить свою культурную идентичность, а не армянам и евреям, которые своим языком достаточно отличались от доминирующих поляков. Казалось, только конфессиональный барьер стоял на пути полного ассимиляционного поглощения украинцев.