Один советский рубль

Оккупанты в глазах жителей Львова.

Почти изумляющими были впечатления львовских горожан от встречи с солдатами и офицерами «непобедимой» Красной Армии, которая входила во Львов. «Первые советские войска, которые заняли город, выглядели крайне слабо: советские солдаты - недоедавшими, маленькими, жалкими, грустными, несчастными, почерневшими - казалось - от голода, истощенные, одетые в потрепанные мундиры, вооруженные худым оружием». Большее уважение вызвала советская военная техника - автомобили и танки - но не их качество, а, прежде всего, их огромное количество. 

Вслед за армией во Львов начали съезжаться тысячи цивильных. Их внешний вид и поведение были ярким опровержением пропагандистских лозунгов о процветающей и счастливой жизни в Советском Союзе. Но принадлежащая к самым богатым землям Восточная Галиция, и в частности ее столица - город Львов, стали настоящей «землей обетованной для большевиков, которые прибывали буквально в лохмотьях».

Во время своего пребывания во Львове большинство «советов» стремились улучшить состояние своей одежды. Сначала в магазинах скупались чрезвычайно дешевая по советским меркам одежда и «мануфактура». Позже, основным источником товарного обеспечения стал львовский «Париж». Эффект не всегда был наилучшим. Поляков и украинцев поражал низкий уровень общего образования и невероятный цивилизационный примитивизм пришельцев - не только простых солдат и чиновников низкого уровня, но даже высших по рангу советских офицеров. Обычным явлением - как записано в воспоминаниях — стало использование унитаза в качестве умывальников. В одном из польских докладов от 1940 года написано: «..Уровень культуры, присланных большевиками из России чиновников разных учреждений является крайне низким. Например, в одной из захваченных квартир отдали одну комнату сестрам Советского Красного Креста. Жило их в той комнате — 11 человек. Комната была без мебели. Спали они на полу, поскольку не хотели заполнять соломой матрасы. У них не было таза. Все ходили мыться к колодцу. Не топили печь, но пытались разжечь костер на полу. Их питание составляли вода, хлеб и рыба».

Впечатление чуждости усиливал своего рода советский «стиль жизни». Среди правил поведения было входить в верхней одежде и шапках (кепках) в закрытые помещения и квартиры. Носовые платки оставались изобретением слабо известным и распространенным среди новоприбывших. Поражало пренебрежительное отношение советов к женщинам - как правило, им не уступали места в трамваях, не давали войти первыми в дверь.

Особенно плохо представлялись на фоне довоенных польских офицеров «командиры» Красной Армии. Для поляков трудно себе представить, вид офицера, идущего с авоськой или с ребенком на руках. Горожан ошеломляло также очень неподобающее поведение «грубых, диких, часто злостных как обезьяны» советских детей, которые заполняли дома, дворы и улицы «визгом».

Чувство отличия и непохожести было настолько глубоким, что «...поражало даже «появление» большевиков — неинтеллигентные лица «советских баб» с грубыми, простыми чертами. Лица командиров выглядели тупыми, словно вырезанные из глыбы, а иногда оживленные какой-то коварной крестьянской хитростью - лица полные бессмысленности». Эта мысль подтверждалось использованием вульгарной, даже примитивной лексики - широкое использование слова «давай», начало разговора с частицы "А", а также широкое использование матерщины. Неудивительно, что многие воспоминания о периоде советской оккупации и наплыве представителей нового режима, их распространение во Львове рассматривались как затопление «волной большевистского хамства, волной варварства».

Непочтительное, наполненное чувством превосходства отношение к оккупанту выражалась в характеристике, которую давали захватчикам горожане Львова. Их называли большевиками, советами — терминами с ярко негативными эмоциями. Также использовали ироничные термины: товарищи, освободители, а по отношению к офицерам Красной Армии - «командир». Довольно популярным и часто встречаемым названием-эпитетом был «чубарык». Из-за относительно большой доли солдат восточных национальностей, в обиход вошли термины «калмык» и «кацап». Оккупантов называли также, ссылаясь на недавнее имперское прошлое - «москалями».